Элиот вздрогнул, но не подал и виду, взял коробку и понёс её в дом. Хансон пошёл за ним.

– Что-то не так? – спросил тот, когда они застряли на пороге, пытаясь втиснуться оба в один дверной проём.

– Проходите, – отступил на шаг Хансон.

– Извините, – сказал Элиот и вошёл.

Дом был пуст, как всегда это бывает при новоселье, и потому казался огромным. И лестница казалась высокой, и потолки.

Из огромных окон струился солнечный свет, проходя по серым стенам, заполняя их еле видным теплом. На потолке – одинокая люстра, над лестницей – пара картин, ими обычно украшали дома перед продажей и, видимо, оставили так.

Элиот оглядел все коробки, которые стояли перед домом, – кейса возле них нет, видимо, он был в машине. Этот Хансон всегда носил его с собой. Интересно, куда он его спрячет, когда занесёт все вещи? Нужно будет обыскать весь дом.

Тряхнув тяжёлой коробкой, от которой болели руки, Элиот прошёл на кухню.

Из мебели здесь один лишь шкаф, пара стульев и гарнитур.

Миссис Хансон склонилась над одной из коробок, прочитала надпись «посуда», достала нож и разрезала скотч.

– Может, сначала всё занесём? – спросил её муж.

– Успеем, – сказала она, открыла коробку и потянулась за содержимым. Чашки, фарфоровые блюдца, заварочный чайник.

– Будете чай? – спросила она.

– Нет, спасибо, – его передёрнуло от её взгляда, – я уже пил.

Вдруг у женщины пошла носом кровь.

– Опять, – тронула она под носом, – сосуды, – уточнила она и, пройдя к умывальнику, открыла воду.

На полу осталась лишь пара красных капель. Элиот смотрел на эту кровь, как будто раньше никогда не видел. Вдруг маленькие невзрачные пятна расползлись в ширину по полу, разрастаясь и разрастаясь, а Элиот лишь смотрел, не понимая, почему другие того не видят.

– Боитесь крови? – спросила хозяйка дома, возвращаясь к коробке.

– Что такое? – вернулся муж.

– Кровь пошла.

– Тебе надо к врачу, – сказал он и понёс коробку в глубь дома.

– А это как здесь оказалось? – Женщина достала из посуды фарфоровую статуэтку балерины. – Чудо, что не разбилась. – Она открыла кухонный шкаф и поставила фигурку за стеклянную дверь.

Элиот смотрел на фарфоровую танцовщицу и не мог на неё наглядеться.

– А местечко у нас тихое, – зашёл в дом Финчер, – и хоть мистер Ноэль и говорит, что здесь нужно держать ухо востро, я думаю, здесь безопасней, чем в городе.

– Ухо востро? – переспросила женщина.

– Конечно, без этого никак, – начал Финчер. – У меня вот дочка, Алисия, например, на свидания бегает. А парни только и рады.

– Парни бывают разные, – появился в дверях мистер Хансон и, мельком взглянув на сына, что опять стоял у окна, только вздохнул.

– Все люди разные, – сказала жена. – Джиджи!

Он обернулся.

– Иди поиграй во дворе.

Мальчик улыбнулся и выбежал вприпрыжку из дома.

– Лишь бы не делать ничего, – покосился на него отец.

– Он ещё ребёнок, – сказала мама.

– У вас опять кровь. – Элиот протянул ей платок.

– И правда, – улыбнулась она и, приложив платок к носу, запрокинула голову.

Машина была закрытой, окна её затемнённые – не разглядишь. Ещё пара коробок стояла у дома, ожидая своего часа.