Квентл высвободилась и отошла, вновь принимаясь без устали расхаживать по пыльному полу. Данифай поднялась и направилась на то же место, где оставила ее Халисстра, грациозно опустившись на колени и приготовившись ждать.

 Халисстра тихонько отступила во тьму коридора, заставляя напрягшееся тело расслабиться. Она даже не чувствовала, как была напряжена до этого.

 «Итак, что мне с этим делать?» – размышляла она.

 Не раз за те долгие годы, что девушка служила ей, она использовала красоту Данифай, чтобы добиться чьего-нибудь расположения. Халисстра не сомневалась, что знает, каким будет ответ, потребуй она у Данифай объяснить, как та посмела обратиться к Квентл в отсутствие Халисстры. Данифай станет утверждать, что просто хотела выяснить, как Квентл относится к Халисстре, и для этого сделала вид, что ее преданность Дому Меларн угасла, – вполне благовидный предлог, чтобы приблизиться к Квентл в сложившихся обстоятельствах. Далее, если все пойдет по такому сценарию, Данифай могла бы заявить, что она всего лишь говорила Квентл то, что та хотела услышать, в надежде узнать, найдется ли ей и ее госпоже место в Доме могущественной жрицы. И закончила бы она, скорее всего, смиренными извинениями и попросила бы Халисстру взять ее жизнь, если ее поступки чем-то рассердили благородную госпожу.

 С другой стороны, разве не казалось столь же вероятным, что попытка Данифай переговорить с Квентл была искренней? Если служанка нашла способ избавиться от магических уз, держащих ее в плену, ей понадобится одобрение Квентл, иначе свобода может стоить ей жизни. Вполне вероятно, что не что иное, как ужасающее непостоянство высокородных жриц, удерживало Данифай от поисков способа освободиться от этой зависимости. В конце концов, если бы Данифай объявила, что свободна, и рассчитывала бы, что Квентл станет ее гарантом, то Бэнр могла предпочесть уничтожить девчонку за дерзость. Всякий дроу с наслаждением сначала поощрял мечтания раба, для того лишь, чтобы потом разбить их вдребезги, просто ради мгновенного мрачного удовольствия.

 Всего лишь накануне Халисстра считала Данифай наиболее ценным из своего имущества. Та не только проявляла нерушимую преданность, но была также ее наперсницей, наверно, даже чем-то вроде подруги – пусть даже к верности ее принуждала магия. Они вместе пережили множество приключений и задумали немало интриг. Данифай страстно рвалась последовать за Халисстрой в ее добровольную ссылку, по собственной воле желая разделить с ней все испытания и продолжать служить ей. Разумеется, девушка заплатила бы дорогую цену, останься она в Доме Меларн после бегства Халисстры, но, возможно, она рвалась все-таки слишком страстно?

 – И вот я стою тут, боясь встретиться с ней лицом к лицу и призвать к порядку собственную служанку, – вздохнула Халисстра. – Воистину, низко же забросила меня Ллос.

 Затаив холод в сердце, Халисстра старательно вернулась по собственным следам. Она больше не была голодна, но требовалось отвести подозрения. Она развернулась и уже более открыто двинулась туда, где укрылся их отряд, позволяя подошвам башмаков тихонько шуршать по занесенным песком камням, наполняя шорохом стоячий, неподвижный воздух подвала. Она позволит Квентл и Данифай думать, что она ничего не слышала, но отныне и впредь станет тщательно следить за обеими.

 Нимор Имфраэззл шагал мимо великолепных дворцов и зубчатых сталагмитов Ку'илларз'орл, закутавшись в пивафви и надвинув капюшон. Он выдавал себя за зажиточного простолюдина, занимающегося торговлей на этом высоком плато, где обосновались наизнатнейшие Дома Мензоберранзана. На это указывали знаки на его одежде.