Правда, в комнате было все, чтобы чувствовать себя комфортно. Телик, видик, бар, холодильник с целой кучей бутербродов и консервов. Два дивана, где можно было прилечь.

Клык раздавил бутылочку «Хейникена» под бутерброды с какой-то рыбой и копченой шейкой, почуял сытость и решил подремать. Вера вообще есть не стала, а сразу заняла место на другом диване и заснула. Беспокоить ее чем-либо Клык не собирался. Во-первых, напичканная успокоительным, она у него никаких желаний не вызывала, а во-вторых, всякая романтика Клыку была, прямо скажем, до лампочки. Надо было в спокойной обстановке подумать, что из всего происшедшего вытекает.

Ничего особо неприятного пока не было, но и радоваться тоже причин не имелось. Жалко было и Надьку, и Инку. Из той околесицы, которую в истерике выкрикивала Вера, Клык смог понять, что и как произошло. Конечно, не очень-то верилось в такой расклад, что перепуганная до полусмерти гражданская баба перестреляла четырех мужиков, один из которых был ее и Инниным однокашником. Неправдоподобным виделось и то, что ей после такой стрельбы удалось спокойно одеться, собрать манатки и уехать на каком-то частнике, добраться до места и лишь там дать волю эмоциям. Раньше, в прошлые времена, ничего такого быть не могло. Но сейчас — хрен его знает. Вряд ли эта зараза такая артистка, что смогла придумать или разыграть эту сценку. Слишком уж натуральный припадок с ней приключился. С другой стороны, шибко много на Верочку накатывало подозрений. Геша был им с Инной знакомым человеком. Во время вчерашней пьянки о нем вспоминали, и Клык, несмотря на хмель, не забыл, что именно его Вера и Надя встретили на улице, когда ходили за продуктами. Неужели оказались такими дурами, что сболтнули ему про икону и прочее? А может, там вообще все повязаны? Это Клыку показалось уж совсем дурным, и он от этой мысли отказался. Тогда им было бы проще подождать, пока Клык заснет, пригласить мальчиков и уделать его тихо, спокойно и без шума. Если Геша пришел с ребятами днем, то скорее всего не хотел встречаться с Клыком. Но откуда он знал, что вообще имеет место такой товарищ? Только от Надежды и Веры, если они, допустим, ему проболтались, или же от Инны и Веры, которые могли ему позвонить, пока Клык с Надеждой трахались в ванной. Но мог быть и вариант, что этот самый Геша с ребятишками специально отслеживал подъезд. Точно! Машинки-то были какие-то на улице. Стоп! Но это значит, что тогда их команда и Клыка вела до Новостроечного.

Клыку захотелось закурить. Все уж очень по дурному выстраивалось. Не пойдешь к ментам и не спросишь, сколько трупов нашлось в квартире у Инны. А что, например, если Теша пришел, придавил Надьку с Инной, а Веру, пусть даже под дулом пистолета, привез на Новостроечный и заставил идти в шестую квартиру, чтоб там рассказать всякие ужасы? Но почему нычку не взял? Не говоря уж о компроматных делах на Иванцова. Они ж у него в руках были! Если б Клык, допустим, забрал чемодан с собой — другое дело.

В мозгах ничего не клеилось. Даже дым не помогал. Очень неприятно, когда все непонятно.

Ясно, что если, допустим, Геша был обычный налетчик, который решил прищучить на квартире старой подруги денежных челноков, то давить надо было либо всех сразу, либо ни одной. Мокруха — дело, чреватое вышкой, и ходить на три сразу, подвешивая к 146-й еще и 102-ю, имея в виду какой-нибудь десяток лимонов или пару тысяч баксов, — нерентабельно. Клык в последний раз взял на магазине двадцать пять, застрелив охранника, и то переживал. А вот загодя зная про нычку и прочее, что имелось на <вар-тире, можно было и нужно давить всех. За что же Вере привилегия? Только за то, что навела.

Но как она могла это сделать? Если б сболтнула случайно, то Надька бы точно довела это до Клыка. Из одной вредности. Если б они сговорились с Надеждой или Инной, то зачем их вообще давить? Тогда надо было давить только Клыка. Но если сговаривались, если вообще полощут Клыку и Цезарю мозги, а на самом деле никого вообще не убили, то на фига присылать на Новостроечный Верку с нычкой?

Ладно.