Теперь надо выйти на первый этаж. Ширин открыл дверь, ведущую из подвала – ту самую, которую захлопнул за собой вечером в своем лихорадочном бегстве – и выглянул.

Представшее перед ним зрелище ужаснуло его.

В большом вестибюле обсерватории было полно народу – весь пол усеивали тела, словно здесь всю ночь шла колоссальная пьяная оргия. Но эти люди не были пьяны. Одни лежали в тех неестественных вывернутых позах, которые могут принимать только трупы. Другие валялись один на другом по двое и по трое, как выброшенные половики. Эти, скорее всего, тоже были мертвы или погружены в глубокое предсмертное беспамятство. Третьи были определенно живы, но ополоумели – они сидели на полу, хныча и скуля.

Все выставленное в вестибюле – приборы, портреты великих астрономов, подробные карты неба, – было поломано, порвано, сожжено или просто растоптано. Ширин видел в мешанине тел обугленные клочки и обломки.

Входная дверь стояла открытой, и в нее лился теплый и радостный солнечный свет.

Ширин осторожно пошел к выходу через окружающий его хаос.

– Доктор Ширин? – вдруг окликнул кто-то. Ширин обернулся, так свирепо взмахнув топором, что сам чуть не засмеялся собственной воинственности.

– Кто здесь?

– Это я, Йимот.

– Кто?

– Йимот. Вы меня помните?

– А, да. – Йимот, длинный и нескладный аспирант из какой-то глухой провинции. Теперь Ширин увидел его – он прятался в нише. Лицо почернело от копоти, одежда изорвана, вид ошеломленный и напуганный, но в остальном как будто все в порядке. Он даже двигаться стал не столь комично, как раньше, без этих своих ужимок, без махания руками и подергивания головой. Странные вещи делает с людьми шок.

– Вы что, всю ночь здесь прятались?

– Я хотел выйти наружу, когда появились Звезды, но прохода не было. Вы не видели Фаро, доктор Ширин?

– Вашего друга? Нет. Я никого не видел.

– Сначала мы были вместе. Но потом началась вся эта толкотня и давка… – Йимот криво улыбнулся. – Я думал, они сожгут весь дом. Но потом включилась система тушения. Как вы думаете, они все мертвые? – кивнул он на тела горожан.

– Некоторые просто лишились ума. Они видели Звезды.

– Я тоже видел – один только миг. Один миг.

– Какие они?

– А вы их не видели, доктор? Или просто не помните?

– Я сидел в подвале. Надежно и удобно.

Йимот запрокинул голову на длинной шее, словно Звезды все еще горели на потолке вестибюля.

– Они… устрашают, – прошептал он. – Я знаю, вам это ни о чем не говорит, но не могу подобрать другого выражения. Я видел их всего две или три секунды – и голова у меня пошла кругом, а с черепа словно срезали верхушку, и я поскорей отвернулся. Я не храбрец, доктор Ширин.

– Я тоже.

– Но я рад, что видел их эти две-три секунды. Звезды страшны, но и прекрасны. По крайней мере, на взгляд астронома. Они нисколько не похожи на те дурацкие светлые дырки, которые навертели мы с Фаро. Калгаш, должно быть, находится в самой середине их громадного роя. Наши шесть солнц совсем близко от нас – одни поближе, другие подальше – а далее, за пять или десять световых лет от нас, лежит гигантская звездная сфера, и все это солнца, тысячи солнц, громадный глобус солнц, окружающий нас со всех сторон, но невидимый нам из-за постоянного дневного освещения. Все, как говорил Биней. Знаете, Биней – выдающийся астроном.