– Можно подумать, что вы с нетерпением ждете ее, – сказала Сиферра.

– Лишь бы кончилось это ожидание.

– Эй! – крикнул кто-то. – У меня компьютер садится.

– Свет гаснет! – откликнулся другой.

– Что случилось? – спросила Сиферра.

– Электричество отказывает, – сказал Теремон. – Ширин так и предсказывал. Должно быть, на электростанции неполадки. Первая волна безумцев обрушилась на город.

В самом деле, настенные светильники, и без того тусклые, были на грани угасания. Сначала они ярко вспыхнули под действием последнего прилива напряжения, потом померкли, потом снова вспыхнули – уже не так ярко, как прежде, и почти совсем перестали светить. Теремон почувствовал, как пальцы Сиферры крепко вцепились ему в руку.

– Сейчас выключатся, – сказал кто-то.

– И компьютеры тоже. Включите кто-нибудь аварийное питание! Эй! Аварийное питание!

– Быстрее! Соляроскоп не пишет! Затвор камеры не срабатывает!

– Почему же они не приготовились к чему-то подобному? – спросил Теремон.

Но они приготовились. В глубинах здания заскрежетало, и экраны компьютеров, расставленных по всему залу, ожили вновь. Но с электрическими лампами этого не произошло. Они, очевидно, не были подключены к аварийному генератору в подвале.

Обсерватория погрузилась практически в полную тьму.

Сиферра все еще сжимала руку Теремона, и он подумывал, не обнять ли ее за плечи успокаивающим жестом. Потом послышался голос Атора:

– Ну-ка, помогите мне! Сейчас все будет в порядке.

– Что это он? – спросил Теремон.

– Атор принес свет, – ответил из темноты Йимот. При таком тусклом освещении разглядеть что-нибудь было нелегко, но когда глаза Теремона немного привыкли, он увидел Агора с охапкой каких-то длинных палок.

– Фаро! Йимот! – рявкнул директор. – Идите, помогите мне!

Молодые люди поспешили к нему и забрали у него палки. Йимот протянул одну из них Фаро, а тот в полной тишине чиркнул здоровенной спичкой с видом человека, совершающего священный обряд. Он поднес огонек к концу палки, маленькое пламя затрепетало, облизывая факел, и он вспыхнул с треском, бросив желтые блики на морщинистое лицо Атора. По залу пронесся веселый гул.

На конце факела билось дрожащее пламя!

– Огонь? – удивился Теремон. – Здесь? Почему не использовать, например, лампадки?

– Мы это обсуждали, – сказала Сиферра. – Но у лампадок слишком слабый свет. Они хороши у постели, чтобы уютно было спать, но в таком большом помещении…

– А внизу тоже зажгли факелы?

– Наверно.

– Неудивительно, если город сегодня сгорит. Раз даже вы здесь прибегли к такому примитивному средству, как огонь, чтобы отогнать Тьму…

Свет был очень тусклый – тусклее самого слабого солнечного света. Пламя бешено плясало, порождая пьяные, шатающиеся тени. Факелы отчаянно дымили, и запах от них шел такой, будто на кухне что-то пригорело. Однако они все же светили.

Как все-таки хорош желтый свет, подумал Теремон. Особенно после четырех часов в мрачных лучах угасающего Довима.

Сиферра грела руки у ближайшего факела, не обращая внимания на копоть, тонким слоем оседавшую на коже, и самозабвенно повторяла:

– Чудесно! Чудесно! Никогда раньше не замечала, как прекрасен желтый цвет.

Теремон относился к факелам по-прежнему подозрительно. Сморщив нос от запаха гари, он спросил:

– Из чего они сделаны?

– Из дерева.