– Я тоже туда. Пойдемте, я вас проводу.

Они поднялись по винтовой лестнице под высокие своды громадного здания. Маленький Фаро пыхтел, топоча по ступенькам, Теремон шагал следом. Он был в куполе обсерватории только раз, несколько лет назад, когда его водил туда Биней, и помнил то свое посещение очень смутно. Фаро потянул вбок тяжелую скользящую дверь, и они вошли.

– Пришли поближе поглядеть на Звезды? – спросила Сиферра. Она стояла сразу за дверью, наблюдая работу астрономов. Теремон покраснел. Ему не хотелось бы так сразу сталкиваться с ней. Он слишком поздно вспомнил, что она, по словам Бинея, тоже здесь. Хотя Сиферра в первой фазе затмения и послала Теремону какую-то загадочную улыбку, он боялся, что она обольет его презрением, что она нее еще сердита на него за измену обсерваторской группировке.

Однако Сиферра не проявила никакой враждебности. Возможно, теперь, когда мир погружался в Пещеру Мрака, все, что случилось до затмения, казалось ей незначительным, и близкая катастрофа списала в расход все ошибки, все ссоры, все грехи.

– Здорово здесь! – сказал Теремон.

– Правда, удивительно? Только я не очень-то понимаю, что здесь творится. Большой соляроскоп настроен на Довим – это скорее съемочная камера, чем подзорная труба, как мне объяснили: в него нельзя смотреть просто так. А телескопы поменьше нацелены на более дальнее расстояние, чтобы сразу заметить появление Звезд…

– Они еще не появились?

– Насколько я знаю, нет.

Теремон кивнул и огляделся. Это было сердце обсерватории, откуда и велось наблюдение за небом. Он никогда еще не бывал в таком темном помещении, хотя по-настоящему темно здесь, конечно, не было. Вдоль закругленной стены тянулись в два ряда бронзовые светильники, но их свет был слабым и недостаточным. Посреди зала возвышалась в полумраке большая металлическая труба, уходящая в открытую кровлю здания. В отверстие виднелся клочок неба, принявшего теперь устрашающий темно-пурпурный цвет, и серп, оставшийся от Довима – он, казалось, отодвинулся очень-очень далеко.

– Как странно, – пробормотал Теремон. – Небо никогда раньше так не выглядело. Оно стало плотным, словно одеяло.

– Одеяло, под которым мы все задохнемся.

– Вам страшно?

– Конечно. А вам?

– И да и нет. Не то чтобы я разыгрывал из себя героя, поверьте. Но я далеко не так нервничаю, как час или два назад. Во мне все как-то онемело.

– Кажется, я вас понимаю.

– Атор говорил, что в городе уже вспыхнули волнения.

– Это только начало. У меня не идет из головы тот пепел, Теремон. Пепел холма Томбо. Большие каменные блоки стен циклопического города – и пепел у их основания.

– А ниже еще более старые слои пепла – и так до подножия холма.

– Да.

Теремон ощутил, что Сиферра придвинулась ближе к нему. И понял, что вражда, которую она испытывала к нему в последние месяцы, совершенно исчезла и что Сиферра – возможно ли? – отвечает взаимностью на тень того влечения, которое он раньше чувствовал к ней. Теремон узнал симптомы. Слишком большим опытом он обладал, чтобы не узнать их.

«Прекрасно, – подумал он, – мир близится к концу, а Сиферра вдруг решила расстаться с нарядом Снежной королевы».

К ним неуклюже приблизилась странная, нескладная, невероятно высокая фигура и послышался смешок. Йимот, второй аспирант.

– Звезд еще нет, – сообщил он. – Может, мы их вообще не увидим. И окажется, что все это пшик, вроде нашего с Фаро эксперимента в темном доме.

– От Довима еще порядочно осталось, – заметил Теремон.