– Она наверху, в куполе. Ей захотелось посмотреть в большой телескоп. Но в него видно не намного больше, чем невооруженным глазом.

– А Калгаш Второй?

– А на что там смотреть? Тьма и есть Тьма. Присутствие спутника заметно нам лишь потому, что он надвигается на Довим. А сам по себе он лишь сгусток ночи на ночном небе.

– Ночь, – медленно произнес Ширин. – Какое странное слово.

– Теперь уже нет, – сказал Теремон. – Значит, блуждающий спутник вам не виден, даже в большой телескоп?

– Наши телескопы не очень-то пригодны для этой цели, – смутился Биней. – Они превосходны, когда нужно наблюдать солнца, но чуть только немного стемнеет… – Биней все время расправлял плечи, точно хотел набрать в легкие побольше воздуха. – И все-таки Калгаш Второй – это реальность. Та зона Тьмы, что проходит между нами и Довимом – это и есть Калгаш Второй.

– Тебе трудно дышать, Биней? – спросил Ширин.

– Да, немного. – Астроном потянул носом. – Простыл, наверно.

– Это скорее клаустрофобия, чем простуда.

– Вы думаете?

– Почти уверен. Еще какие-нибудь необычные ощущения имеются?

– Есть еще такое чувство, словно глаза меня подводят. Все расплывается, и я ничего не вижу с такой четкостью, как следовало бы. А еще мне холодно.

– Ну, это-то не иллюзия. Тут и вправду холодно, – поежился Теремон. – У меня так застыли ноги, словно их долго везли в рефрижераторе.

– Главное сейчас, – уверенно сказал Ширин, – не сосредоточиваться на своих чувствах. Чем-то занять себя. Я говорил вам, Теремон, о причине, по которой не удался эксперимент Фаро и Йимота…

– Да-да, я помню. – Теремон сел, обхватив руками колено и поставив на него подбородок. Он думал, что самое время извиниться и пойти наверх к Сиферре, пока еще совсем не стемнело. Однако на него нашла какая-то странная апатия, двигаться не хотелось. А может, он просто боится встречи с Сиферрой?

– Я объясняю это тем, – говорил Ширин, – что они слишком буквально восприняли Книгу Откровений. Думаю, Звезды не следует понимать, как нечто материальное. Должно быть, в условиях полной и продолжительной Тьмы человеческому разуму абсолютно необходим хоть какой-нибудь свет. Вот эта иллюзия света, наверное, и есть Звезды.

– Другими словами, – заинтересовался Теремон, – вы считаете, что Звезды – результат безумия, а не одна из вызывающих его причин? Какая тогда польза от съемки, которую ведут сегодня астрономы?

– Может быть, они как раз и хотят доказать, что Звезды – иллюзия. А может быть, хотят доказать обратное.

Биней в порыве внезапного энтузиазма придвинул стул поближе.

– Кстати, о Звездах. Я сам думал о них, и мне пришла в голову одна любопытная мысль. Она, конечно, бредовая, и я не собираюсь отстаивать ее всерьез. Но тут есть над чем подумать. Хотите послушать?

– Почему бы и нет? – сказал Ширин.

Биней помялся, застенчиво улыбнулся и сказал:

– Тогда предположим, что во вселенной есть и другие солнца, кроме наших.

Теремон с трудом удержался от смеха.

– Ты говорил, что идея бредовая, но я и представить не мог…

– Не такая уж она и сумасшедшая. Я не хочу сказать, что эти солнца близко от нас, но мы по какой-то загадочной причине их не видим. Нет, они так далеки, что их свет недостаточно ярок, чтобы мы могли их обнаружить.