Ли издал грубый, горловой звук, похожий на рык, придавил ее всем своим весом, поймал ее голову крепким охватом руки, запустив пальцы в ее волосы, стал целовать призывным, захватывающим поцелуем.

Брин обдало сладостным жаром. На какой-то совсем короткий момент ей стало страшно, как если бы она оказалась один на один с бушующим ураганом или несущимся вниз со скалы в океан водопадом. Ли уже полностью овладел ее затуманенным разумом, унес ее в царство страстей, откуда не было возврата. Еще немного, один шаг, и она будет целиком принадлежать ему, а с таким мужчиной, как он, это означает полный отказ от себя. Она вознесется к вершинам экстаза, его страсть будет необузданной, столь же требовательной, сколь и щедрой.

— Ты доверяешь мне? — прошептал Ли хрипло.

— Не знаю, — ответила она, и ее дыхание смешалось с его, а их губы почти соприкасались.

— Я так хочу тебя… ужасно, — сказал он.

Дрожь пробежала по всему его телу. Брин знала, что он хочет ее, силу его мужского желания она явственно ощущала на своем бедре, что будоражило ее, пугало, сводило с ума. Его большое тело, упругое и жилистое, возбуждало и волновало ее. Она касалась Ли, а хотела объять его всего разом, пробежать пальцами, губами по всей мускулистой бронзе его тела.

— А ты хочешь быть моей? — спросил Ли тихо, и она знала, что он, как и она, хочет всего того, что они могут дать друг другу.

Так невероятно деликатно он просил ее о том, что легко мог взять сам, — о полном подчинении его желанию в самом первобытном значении ролей мужчины и женщины.

Брин ничего не смогла ответить. Она крепко обхватила его шею руками и попыталась спрятать лицо у него на плече. Он тихонько рассмеялся и, приблизив губы к самому ее уху, чувственным шепотом, от которого по ее телу побежали огненные искры, произнес:

— Обладай мной, Брин. Прикоснись ко мне, познай меня, люби меня…

Он замолк, когда его тело опустилось на нее. Его руки двигались по ней, его ласки были еще увереннее, сила его желания рвалась наружу. Его губы взяли в полон ее рот, его язык, его поцелуи омывали ее, любя ее с такой эротической силой, о которой она даже не догадывалась. Эта сила, словно ураган, возносила ее так высоко, что она не понимала, где находится. Ли был словно дух его собственных барабанов, и она полностью подчинилась мощи их исконно первобытного ритма.

Брин вскрикнула, когда его поцелуи достигли ее бедер, и ее ногти впились ему в плечи, потом ее пальцы зарылись в его волосы. Чувственное удовольствие было так велико, что почти превратилось в боль. И оно этим не кончилось. Его руки проскользнули под нее, крепко лаская обворожительную и капризную выпуклость ее попки. Его интимные ласки были больше того, что она могла выдержать, и она начала извиваться и стонать в этом совершенном и абсолютном обладании.

А Ли не собирался щадить ее. Брин ощущала его торжество, то, как он наслаждается ею, и она выкрикивала его имя в невнятной мольбе. Он прижал ее к себе, лаская, запустив руку в ее волосы, все повторяя шепотом ее имя. Брин застонала, пробегая пальцами по его спине, проводя кончиками пальцев по его крепким ягодицам, прижимая его к себе и жадно касаясь влажным языком его шеи и груди.

Ли придвинулся ближе, раздвинув ее ноги еще шире, и Брин ощутила его, и вся ее зажатость улетучилась, будто унесенная порывом ветра. Она задохнулась от восхищения его жаром и силой, содрогаясь от того, как он быстро и напористо вошел в нее, овладел ею полностью, сообщая ей свою силу, пульсирующую энергию, неукротимую мощь, становясь частью ее самой.

Брин никогда не думала, что может почувствовать нечто подобное. Это было возбуждение, призыв, трепет и ритм его первобытных барабанов.