— Точно.

— Хорошо, надо будет внимательно все это разглядеть. Что еще?

— Ничего, если честно. Если… не считать гольфистов. Целая орда скатилась с холма, когда я снимала.

— Надо будет посмотреть и на это. Мы просто будем разглядывать фотографии до тех пор, пока не наткнемся на что-нибудь.

— Я просто не представляю, что там может быть! — воскликнула Брин безнадежно и устало. — Знаешь, и очень внимательно просматривала снимки, прежде чем отдать их Барбаре. Там и смотреть-то было не на что. Может, действительно это был сумасшедший фанат, упертый на том, чтобы получить пачку эксклюзивных фото Ли Кондора и его группы?

— Брин, ты ведь понимаешь, что это смешно?

— Но я же смотрела…

— На пробники. Маленькие, крошечные снимки. Брин, кто-то абсолютно убежден, что на этих снимках что-то есть. И нам необходимо это выяснить.

Она тихо вздохнула, и он улыбнулся.

— Тебе надо поспать.

— Я просто не могу выключить свои мозги.

— Ну, я думаю, что смогу помочь тебе в этом отношении.

Его голос сделался невнятным, а потом и вовсе заглох, по мере того как его губы касались ее плеч. От легкого укуса по всему телу Брин побежали мурашки. От жесткого бархата его языка ее бросило в дрожь. Брин закрыла глаза, и он перевернул ее на спину.

Он оказался прав. Теплые прикосновения его рук и умелые движения его языка без труда смогли избавить ее разум от всех мыслей и забот.

Брин начала различать доносившуюся издалека мелодию еще до того, как полностью проснулась. И по мере освобождения от липких тенет сна она начала понимать, что слышит нежные переливы рояля, стоявшего внизу.

На секунду она зажмурилась, моргая из-за сияния рассветных лучей, которые заливали комнату желто-розовым светом. Ли пел старую песню «Следуй за мечтой». И пока Брин лежала здесь, ленясь покинуть уютную постель, она почувствовала одновременно любопытство и нежность, которую не хотела выпускать наружу.

Брин никогда не слышала Ли вживую. По радио, по телевидению — да. Большая часть его музыки — это рок, но он сочинил и несколько лирических баллад, которые Брин никогда не слышала в его исполнении.

Его голос был таким же нежным и полным кристальной чистоты, как и сами звуки фортепьяно. И будучи виртуозом того инструмента, на котором играл, Ли сливался с ним полностью. Брин стала размышлять о том, как предельно естественны бывают некоторые люди, и на минуту позавидовала таланту, данному ему с рождения. Потом она снова улыбнулась и позволила тембру его голоса увлечь и растрогать ее. Брин не могла отрицать, что восхищается им, что ее влечет к нему… и что она влюблена в него. По крайней мере, наполовину.

Эта мысль окончательно разбудила ее.

Не будь дурой, одернула она себя. Будь с ним сейчас, раз уж не можешь его игнорировать. Но не забывай, что это лишь случайный эпизод в твоей жизни.

И этот эпизод связан с Эдамом!

Брин выбралась из постели и нашла на полу рубашку, которую Ли одолжил ей. К тому моменту, как она нашла рубашку, Брин осознала, что музыка умолкла. В доме было тихо.

Еще несколько секунд у Брин ушло на то, чтобы найти собственное белье. Идти в соседнюю комнату за джинсами она не собиралась, поскольку была уверена, что они в доме по-прежнему одни. Она просто выбежала из спальни и поспешно скатилась с лестницы.

В гостиной Ли не было, но она слышала какие-то звуки, доносящиеся из кухни, и поспешила к раздвижным дверям. Там она резко остановилась, уставившись на большой кухонный стол.

Она оказалась права только наполовину: Ли действительно был в кухне. Он, опираясь на столешницу, говорил по телефону.