– Агнес пригласила меня совершенно неожиданно, надеюсь, ты не против? – спросила я.

– Ни в коем случае. Ты прекрасно сегодня выглядишь. Как дела с твоими поддельными акциями?

Я рассказала ему о своем бесполезном разговоре с Хэтфилдом.

– Доминиканцы тоже ничего не знают. По крайней мере, о подделке. Мне надо подступиться с другого конца: кто мог их сделать?

Агнес приблизилась ко мне сзади:

– Сделать что?

Она повернулась к Ферранту и представилась: маленькая, энергичная, в коротком коричневом костюме из шотландки, пошив которого обошелся, вероятно, в восемьсот долларов. Половина дневного заработка Агнес.

Она провела нас в столовую, где метрдотель приветствовал ее по имени и посадил нас за столик у окна. Мы посмотрели вниз на южный приток реки Чикаго и заказали выпивку. Я редко пью виски среди, бела дня, поэтому заказала вишневый ликер, Феррант – пиво, а Агнес – грушевый сидр с лимоном: ей предстояло работать еще почти два часа, а она считает, что трезвые брокеры торгуют лучше.

Как только мы сели, она повторила свой вопрос. Я рассказала ей о подделке.

– Насколько мне известно, «Форт-Диаборн-Траст» обнаружил фальшивку, потому что такие серийные номера еще не выпускались. ФБР хранит молчание, но я знаю, что подделка была высшего качества – по крайней мере, достаточно хороша, чтобы пройти аудиторскую проверку. Я хотела бы поговорить с кем-то, кто знает что-нибудь о подделках акций, и попытаться выяснить, кто бы мог выпустить продукцию такого качества.

Агнес подняла густую бровь:

– Ты спрашиваешь меня? Я продаю их, а не печатаю. Про блема Роджера мне еще под силу. Может быть. – Она обратилась к Ферранту: – Почему бы вам не рассказать все, что вы знаете?

Он пожал худыми плечами:

– Я говорил вам по телефону о звонке нашего «специалиста» из Нью-Йорка, Энди Бэррета. Может, для начала вы объясните мне, что это такое – «специалист». Он не работает на «Аякс», этим занимаюсь я.

– Специалистами мы называем членов нью-йоркской фондовой биржи, но они работают только с биржами, то есть юридическими лицами. Обычно это сотрудники, которые имеют лицензию и осуществляют все операции, а также отслеживают рынок по вашему «портфелю». Допустим, кто-то хочет продать тысячу акций «Аякса». Звонят мне. Я не размахиваю акциями на чикагской фондовой бирже в поисках покупателя, а звоню нашему брокеру в Нью-Йорке, и он отправляется в офис Бэррета. Бэррет покупает акции и заключает сделку с тем, кто хочет купить тысячу акций. Если слишком много народу продает акции «Аякса», но никто не хочет их покупать, то Бэррет скупает их на свои деньги, так как он обязан поддерживать рынок акций «Аякса». Если рынок вдруг пошатнется, он попросит руководство приостановить торговлю, пока дела не утрясутся.

Она замолчала, чтобы дать нам время заказать блюда: дуврскую камбалу для меня, бифштекс для нее и Роджера. Потом она закурила сигарету и продолжила свои рассуждения, перемежая их облачками дыма.

– Из того, что я выяснила, с акциями «Аякса» в последние несколько недель происходит совсем противоположное. Их активно покупают. В семь раз больше обычного объема – этого достаточно, чтобы цена начала расти. Но не намного: страховые компании не слишком крупные инвесторы на фондовом рынке, это позволяет им проворачивать большие дела и оставаться незамеченными. Бэррет назвал вам брокеров, которые делали заказы на покупку?

– Назвал, но их имена ни о чем мне не говорят. Он пришлет список по почте... Если вас не затруднит, мисс Пасиорек, не могли бы вы взглянуть на него? Может быть, эти имена вам что-нибудь скажут? Просто не знаю, что мне делать.