— Ох ты боже мой, — с отвращением произнес один из мужчин рядом с Розой.

А молодая женщина, которой Джо только что солгал, вдруг произвела на свет улыбку — не то польщенную, не то испуганную. Эта улыбка была поразительно широким и зубастым достижением для рта, который по здравому размышлению мог быть способен лишь компактно надувать крошечные губки.

— Вот это да, — протянул Сэмми. На него, по крайней мере, учтивость Джо явно произвела впечатление.

— Уместная реплика, — сказал Дылда Муму и снова обнял Сэмми за плечи. — Может, выпьем?

— Вообще-то я бы… я не… — Пока Муму уволакивал его прочь, Сэмми тянулся к Джо, словно бы не на шутку встревоженный перспективой того, что хозяин вечеринки сейчас доставит его к обещанному жерлу вулкана. Джо с холодным сердцем за ним понаблюдал. А затем протянул Розе пачку «Пэлл-мэлла». Девушка вытянула оттуда сигарету, вставила ее себе в рот и сделала длинную затяжку. Джо почему-то не решился заметить, что сигарета не закурена.

— Фу ты, — фыркнула девушка. — Я такая дура.

— Роза, — укорил ее один из стоявших рядом мужчин, — ведь ты же не куришь!

— Я просто ее взяла, — ответила Роза.

Раздался общий сдавленный стон, после чего облако мужчин вокруг Розы словно бы рассеялось. А она даже не заметила. Она наклонилась к Джо и подняла взгляд, изгибая ладонь вокруг пламени его спички. Глаза девушки светились зеленью — довольно неопределенной, что-то между цветом бутылки шампанского и краской на долларе. Джо одновременно ощутил жар и легкое головокружение. Прохладный запах пудры «Шалимар», шедший от Розы, походил на поручень, к которому можно было прислониться. Они совсем сблизились, но затем, пока Джо пытался, но не мог удержаться от мыслей о том, как обнаженная девушка лежит ничком на кровати Джерри Гловски, о ее широкой заднице с темной бороздой, об аллювиальном изгибе ее спины, она вдруг сделала шаг назад и внимательно на него посмотрела.

— Ты точно  уверен, что мы не встречались?

— Вполне.

— А ты откуда?

— Из Праги.

— Ты чех?

Джо кивнул.

— И еврей?

Он снова кивнул.

— Давно ты здесь?

— Один год, — ответил Джо, а затем понимание вдруг наполнило его удивлением и досадой. — Как раз сегодня  ровно один год.

— Ты приехал с семьей?

— Один, — сказал он. — Моя семья так и осталась в Праге. — Тут перед мысленным взором Джо вспыхнул непрошенный образ его отца (или призрак его отца), с распростертыми руками шагающего вниз по сходням «Роттердама». Слезы закололи ему глаза, а горло словно бы сжала призрачная рука. Джо разок кашлянул и принялся отмахиваться от дыма своей сигареты, словно тот его раздражал. — Мой отец недавно умер.

Роза покачала головой. Вид у нее сделался грустный, возмущенный и совершенно очаровательный. Бойкая говорливость покинула Джо, и более честная натура ощутила большую свободу, чтобы сделать признание.

— Я очень тебе сочувствую, — сказала Роза. — Сердцем я с ними.

— Все не так скверно, — сказал Джо. — Все будет хорошо.

— Ты знаешь, мы вступаем в эту войну, — заявила Роза. Теперь она уже не краснела. Нахальная, голосистая девушка вечеринки, рассказывающая историю с ругательством в самом конце, словно бы вдруг испарилась. — Мы должны это сделать, и мы это сделаем. Рузвельт все устроит. Он прямо сейчас над этим работает. Мы не позволим им победить.

— Да, — сказал Джо, хотя взгляды Розы были едва ли типичны среди ее сограждан.