— Никогда я с вами, мальчики, не мошенничал,  — сказал Анаполь, явно не на шутку задетый. Затем он достал носовой платок и высморкался. — Прошу прощения. Простудился. Дайте мне все-таки закончить, хорошо? Пятьдесят процентов, как я уже сказал, это будет безумие, глупость и идиотизм. С такой долей никак нельзя согласиться. И вы не можете угрожать мне тем, что заберете эту фифу к кому-то еще, потому что, как я уже сказал, вы сделали ее у меня на зарплате, и она моя. Если хотите, можете поговорить со своим адвокатом. Но послушайте, давайте избегать конфронтации, хорошо? Раз у вас двоих до сих пор были такие славные записи в личном деле, пока вы всю эту ерундистику придумывали, мы очень даже вас ценим. И чтобы, знаете ли, показать вам, мальчики, как мы вас ценим, мы дадим вам долю от этой самой Бабочки в объеме…

Тут Анаполь взглянул на Ашкенази, и тот искусно пожал плечами.

— Четыре? — прохрипел он.

— Пусть будет пять, — сказал Анаполь. — В объеме пяти процентов.

— Пять процентов! — повторил Сэмми. Вид у него был такой, словно мясистая лапа Анаполя только что влепила ему пощечину.

— Пять процентов! — сказал Джо.

— Вам обоим.

— Что? — Сэмми вскочил из кресла.

— Сэмми. — Джо еще никогда не видел у своего кузена такой красной физиономии. И вообще не припоминал, чтобы тот когда-нибудь так выходил из себя. — Послушай, Сэмми, даже если будет пять процентов, мы уже о сотнях тысяч долларов говорим. — И раз уж на то пошло, сколько кораблей они смогут тогда оснастить и заполнить несчастными детьми со всего мира? Когда у тебя достаточно денег, может статься, уже не имеет значения, что двери многих государств для тебя закрыты. Очень богатый человек может позволить себе купить где-нибудь остров, пустой и с умеренным климатом, а потом построить всем этим пропащим детям их собственную страну. — А в один прекрасный день, может статься, будут и миллионы.

— Но ведь пять процентов, пойми, Джо! Пять процентов за то, что мы стопроцентно сделали сами!

— И при этом задолжали сто процентов нам с Джеком, — уточнил Анаполь. — Знаете, мальчики, как я припоминаю, совсем недавно сотня долларов казалась вам кучей денег.

— Да, разумеется, — сказал Джо. — Послушайте, мистер Анаполь, я сожалею о том, что сказал насчет мошенничества. Думаю, вы очень даже честно себя ведете.

— Большое спасибо, — отозвался Анаполь.

— Сэмми?

Сэмми вздохнул.

— Ладно, согласен.

— Погодите минутку, — сказал Анаполь. — Я еще не закончил. Итак, вы получите авторский гонорар за радиопередачу. Мы признаем ваши заслуги, как я уже сказал. И повысим вам зарплату. Проклятье, мы также и Джорджу зарплату повысим. С радостью. — Дизи приподнял перед Анаполем воображаемую шляпу. — И дадим вам двоим долю от этой самой Бабочки. Но с одним условием.

— С каким? — настороженно спросил Сэмми.

— Здесь, в округе, больше не должно быть того безобразия, какое случилось в пятницу. Я всегда считал, что вы заходите слишком далеко с этими фашистскими делишками, но мы делали деньги, и мне не казалось, что я вправе жаловаться. А теперь этому должен быть положен конец. Верно, Джек?

— Верно, — отозвался Ашкенази. — Отложите-ка вы на время своих нацистов, мальчики. Пусть теперь Марти Гудмен угрозы о бомбах получает. — Марти Гудмен был главой компании «Таймли Периодикалс», которая издавала «Человека-факела» и «Подводника». Если брать антифашистский тотализатор, то рядом с этими комиксами герои «Эмпайр» теперь просто отдыхали.