— В жизни, — начал Дизи, — есть только одно верное средство позаботиться о том, чтобы вас не стерли в порошок разочарования, ощущения полной тщеты и утраты всяких иллюзий. И это средство заключается в одной простой вещи. Надо изо всех сил убеждать себя в том, что все это вы делаете исключительно ради денег.

Джо промолчал. А Сэмми нервно рассмеялся. Он, понятное дело, готовился поддержать Джо, но все-таки хотел убедиться (насколько это вообще было возможно), что они и впрямь поступают правильно. Сэмми до смерти хотелось последовать совету Дизи — как, впрочем, и любому отеческому указанию в свой адрес. И в то же самое время он ненавидел саму мысль о том, чтобы так безропотно подчиниться тотально-циничным взглядам этого человека на жизнь.

— И вот почему я об этом говорю. Видите ли, мистер К., когда я наблюдаю за той манерой, в какой ваши костюмированные друзья месяц за месяцем вышибают мозги герру Гитлеру и его коллегам, связывая кренделями их артиллерию, ловя их подлодки на червяка и тому подобное, у меня порой возникает чувство, что у вас, так сказать, есть иные амбиции для этой вашей работы.

— Конечно, они у меня есть, — ответил Джо. — И вы это знаете.

— Очень грустно такое слышать, — сказал Дизи. — Подобный род работы — кладбище для любых амбиций, Кавалер. Поверьте мне на слово. Что бы вы ни надеялись осуществить, в плане искусства или в плане… иных соображений, вы неизбежно провалитесь. Я питаю очень малую веру в силу искусства, но если угодно, я помню эту веру по тем временам, когда я был в вашем возрасте; мало того, вкус ее по-прежнему у меня на языке. Из уважения к вам и к тому прекрасному идиоту, каким я когда-то был, в этом пункте я вам, пожалуй, уступлю. И все же… все это… — Он кивнул на рисунок Лунной Бабочки, затем устало обвел руками конторы «Эмпайр Комикс». — Бессильно, — сказал редактор. — И бесполезно.

— Я… я в это не верю, — с трудом вымолвил Джо. Теперь, когда его худшие страхи были во всеуслышанье оглашены, он почувствовал, что слабеет.

— Слушай, Джо, — сказал Сэмми. — Подумай, что ты сможешь сделать со всеми теми деньгами, о которых идет речь. Скольких детей ты сможешь сюда переправить. Это уже нечто реальное,  Джо. Не просто комическая война. И не просто от очередного фрица по морде схлопотать.

«В этом-то вся и проблема», — подумал Джо. Сдача Анаполю и Ашкенази означала бы признание того факта, что все, сделанное им до сей поры, было, согласно выражению Дизи, бессильным и бесполезным. Пустой тратой драгоценного времени. Джо задумался, не простое ли тщеславие подтолкнуло его к отказу от предложения главы «Эмпайр». А затем перед его мысленным взором возник образ Розы — как она сидит на полуразобранной постели, наклонив голову и распахнув глаза, слушает и кивает, пока он рассказывает ей о своей работе. «Нет, — подумал Джо. — Что бы там Дизи ни говорил, я верю в силу моего воображения. Я верю в силу моего искусства». Странное дело, но когда он выдавал эти заявления образу Розы, они не звучали тривиально или преувеличенно.

— Да, черт возьми, мне нужны деньги, — сказал Джо. — Но сейчас я сражения прекратить не могу.

— Ладно, — сказал Сэмми.