|
Тут Роза задумалась, не это ли он сейчас изучает — неоспоримое доказательство своего существования здесь, на этом берегу, в этой спальне, в качестве ее, Розиного, Джо. Какое-то время Роза лежала, просто разглядывая его обтянутые кожей позвонки, белый камень сутулых плеч. Вскоре, однако, она начала замечать, как Джо снова и снова сужает и распахивает глаза, сперва крепко сжимая их в уголках, а затем выдавая какое-то сущее пучеглазие. При этом он постоянно шевелил губами, твердя какую-то скороговорку или заклинание. Время от времени делал широкие жесты, эффектно помахивал пальцами в воздухе, со смутной гордостью указывая на какое-то незримое диво.
Наконец Роза потеряла терпение и сбросила с головы подушку. — Черт, чем ты там таким занимаешься? — воскликнула она. Джо подскочил от неожиданности и сшиб сигарету с пепельницы на туалетном столике. Быстро ее подобрав и стряхнув пепел с ковра, он подошел к кровати и сел. — Давно наблюдаешь? — Час, — соврала Роза. Джо кивнул. Неужели он действительно целый час вот так там простоял, делая дурные глаза и дивясь невесть чему. — Такое впечатление, как будто ты пытался сам себя загипнотизировать или что-то в таком роде. — Пожалуй, пытался. Кажется, я немного нервничаю, — сказал Джо. За многие вечера, проведенные в компании заядлых и образованных говорунов, его английский существенно улучшился. — Ведь мне предстоит выступать перед твоей семьей. Перед твоим отцом. — Отец Розы многие годы не появлялся на семейных торжествах Саксов, а сегодня собрался туда только ради того, чтобы увидеть выступление Джо. Дылду Муму пригласили также и на религиозную часть торжеств, тем утром в Б'най Ешуруне, но боже упаси, сказал он, прикинув, что не был в синагоге аж с 1899 года. — Сейчас он думает, что я лучший фокусник в Нью-Йорке, — продолжил Джо. — Потому что никогда меня не видел. А после сегодняшнего вечера он станет думать, что я просто мазила. — Ему страшно понравится, — сказала Роза, тронутая тем фактом, что мнение ее отца так много значило для Джо. Она сочла это очередным доказательством того, что Джо всецело ей принадлежит. — Не волнуйся. — Угу, — отозвался Джо. — Ты уже думаешь, что я просто мазила. — Ну нет, только не я, — сказала Роза, пробегая ладонью по его бедру и ухватывая Джо за пенис, который тут же стал проявлять новый к ней интерес. — Я знаю, что ты маг и волшебник. Роза уже дважды видела его выступление. Правда заключалась в том, что Джо был талантливым, но легкомысленным исполнителем, склонным переоценивать свои силы. Свою карьеру он, как и обещал, возобновил на званом обеде Гофмана в отеле «Треви». Старт вышел довольно паршивый. Забыв о презрении, которым его учитель Бернард Корнблюм обливал подобные «механизмы», а также поддавшись фатальной слабости к рисковым и эффектным жестам, что всю жизнь его изводила, Джо безнадежно запутался в «императорском драконе», сложном, детально спланированном фокусе, реквизит для которого он купил в «Магической лавке» Луиса Таннена. В этом избитом клочке пародийно-китайского вздора времен расцвета Чин Лин Фу шелкового «дракона» в латунной клетке заставляют выдыхать огонь, а затем откладывать уйму цветных яиц. Каждое из этих яиц затем дают осмотреть свидетелю на предмет любых признаков швов или отверстий, после чего раскалывают серебряной волшебной палочкой, извлекая оттуда какую-нибудь личную вещь одного из членов аудитории, который до того момента понятия не имел о пропаже своих часов или зажигалки. Обшаривание чужих карманов никогда не было сильной стороной Джо. К тому же он был отчаянно лишен практики. А потому в вестибюле отеля «Треви». еще до выступления, вышел неприятный инцидент с некой Идой, тетушкой новоиспеченного бар-мицвы, а точнее — с ее бисерной сумочкой. |
