— Хочешь зайти? — спросила Роза. — Джо здесь нет.

— Да не особенно, — ответил Сэмми. — А что его нет, я знаю. Я его видел.

— Видел?

— Он приходил в квартиру забрать вещи. Кажется, он меня разбудил. Кажется, я провел очень крутую ночь.

— Сейчас, — сказала Роза, чувствуя в голосе Сэмми какую-то странную нотку. Схватив со стойки для шляп старый свитер своего отца, она в него завернулась и вышла во двор. Славно было выбраться на холодный воздух. Роза ощутила, что ее мысли разом обрели некую видимость порядка. — С тобой все хорошо? — спросила она. Тронув Сэмми за плечо. Роза тут же заметила, что он вздрогнул, словно у него там что-то болело. — Что у тебя с рукой?

— Ничего. Я ее повредил.

— Как?

— В футбол на пляже сыграл, как же еще?

Они сели бок о бок на каменную ступеньку.

— Где он теперь?

— Не знаю. Ушел. Совсем ушел.

— А ты здесь, между прочим, что делаешь? — поинтересовалась Роза. — Разве тебе не полагается сейчас сидеть в поезде и ехать в Голливуд? Где Бэкон?

— Я сказал, чтобы он ехал без меня.

— Правда?

Сэмми пожал плечами.

— На самом деле я никогда не хотел туда ехать… не знаю. Кажется, меня со всей этой ерундой слишком далеко занесло.

Тогда утром на станции «Пенн» Сэмми попрощался с Трейси Бэконом в купе, забронированном для них обоих в вагоне «Бродвей Лимитед».

— Не понимаю, — сказал Бэкон. В тесной близости купе первого класса им было как-то неловко и неуютно друг с другом. Один из мужчин отчаянно старался не прикоснуться к другому, а другой посвящал каждый миг и жест тому, чтобы его ни в коем случае не коснулись. Столь аккуратнейшее поддержание переменной и наэлектризованной дистанции между ними само по себе казалось некой разновидностью слабого контакта. — Тебя даже не арестовали. Адвокаты Джимми намерены спустить все дело на тормозах.

Сэмми покачал головой. Они сидели друг напротив друга на идентичных мягких сиденьях, которые бы им пришлось бы тем вечером где-то неподалеку от Фостории разложить в пару коек.

— Пойми, Бэк, я больше не хочу этим заниматься, — сказал Сэмми. — Я просто… не хочу быть таким.

— У тебя нет выбора.

— А по-моему, есть.

Тут Бэкон встал и одолел три фута пространства между ними, после чего сел рядом с Сэмми.

— Я в это не верю, — сказал он, протягивая руку к ладони Сэмми. — Для таких, как мы с тобой, это не вопрос выбора. Ты ничего не сможешь с этим поделать.

Сэмми отдернул руку. Независимо от его чувств к Бэкону все это не стоило страшной опасности, стыда, возможности ареста и невыносимого позора. Тем утром, ощупывая помятые ребра, явственно ощущая привкус хлорки в горле, Сэмми твердо решил, что лучше он вообще не будет любить, чем его станут так за эту любовь наказывать. Он понятия не имел о том, какой долгой покажется ему в один прекрасный день такая жизнь; каково ему будет ежедневно ощущать отсутствие любви.

— Это мы еще посмотрим, — возразил Сэмми.

Спеша выйти из купе, прежде чем Бэкон смог бы увидеть, как он расплачется, Сэмми столкнулся с пожилой дамой, что пробиралась по узкому коридору, и порез у него над глазом снова начал кровить.