После того, как Сэмми повесил трубку, Роза еще какое-то время стояла, рассеянно крутя в руках свою и пытаясь осмыслить только что услышанное. Невесть каким образом (и это несколько ее смущало) их бездельник-сын сумел найти человека, который был его настоящим отцом. Джо Кавалера, живого и невредимого, доставляли сюда из его тайного убежища в Эмпайр-стейт-билдинг («Совсем как Дока Саваджа», — по словам Сэмми). И теперь Джо будет спать в ее доме.

Роза достала из встроенного шкафа в коридоре чистое белье и принесла его к кушетке, на которую через несколько часов Джо Кавалеру предстояло уложить свое столь памятное Розе, невообразимое тело. Входя из коридора в гостиную. Роза прошла мимо чего-то вроде звездчатой атомной тильды с зеркалом в качестве ядра и узрела там свою прическу. Тогда она резко развернулась, зашла в их общую с Сэмми спальню, положила куда попало ароматную охапку свежего белья и выковыряла у себя из головы конторские принадлежности, всевозможные железки и прочий мусор, при помощи которого она убирала волосы с лица, когда была дома. Затем Роза села на кровать, снова поднялась, подошла к своему платяному шкафу и встала перед ним. Вид ее гардероба одновременно наполнил Розу сомнением и легким весельем, которые она несколько магическим образом распознала как проистекающие от Джо. Роза уже давным-давно потеряла вкус к своим платьям, юбкам и блузкам; предметы одежды превратились просто в заученные фразы вискозы и хлопка, которые она ежедневно модулировала. Теперь же все они, вплоть до юбок, поразили Розу жуткой трезвостью и невзрачностью. Роза сняла с себя трикотажную рубашку и закатанные до колен рабочие брюки. Затем закурила сигарету и в одних панталонах и лифчике прошла на кухню. Кипа высвободившихся волос порхала вокруг ее головы, точно корона из перьев.

На кухне Роза взяла кастрюльку, растопила там полчашки масла, затем досыпала муки и загустила все в пасту. К пасте она принялась мало-помалу добавлять молоко, затем сыпанула туда соль, перец и порошок репчатого лука. Сняв наконец подливку с плиты, Роза поставила туда большую кастрюлю с водой для макарон. Затем прошла в гостиную и поставила пластинку на «хай-фай». Роза понятия не имела, что это за пластинка. Когда музыка заиграла, она ее не услышала, а когда закончилась, не заметила. Тут Роза недоуменно увидела, что кушетка не застелена. Волосы свисали ей на лицо. Затем Роза вспомнила, что когда сигаретный пепел упал в подливку, она размешала его вместе со всем остальным, как будто сушеную петрушку. А вот настоящую сушеную петрушку она как раз добавить забыла. Еще Розе было совершенно невдомек, отчего она бродила по дому в одном лифчике и панталонах.

— Все хорошо, — вслух сказала она себе. — И что с того? — Звук собственного голоса успокоил Розу и немного упорядочил ее мысли. — Он все равно не знает, как тут в пригороде. — И она потушила сигарету в пепельнице, выполненной в форме удивленно изогнутой брови. — Иди оденься.

Роза вернулась в спальню и надела голубое платье до колен, с белым пояском и воротником из пятнистой швейцарки. Разные противоречивые и коварные голоса тут же принялись убеждать ее, заявляя, что в этом платье она выглядит грузной, задастой матроной, что ей следует надеть слаксы. Роза проигнорировала все голоса.