— Скажи, Джо, — спросила Роза, — а в чем была вся идея?

— Идея чего? Моего прыжка?

— Давай начнем хотя бы с прыжка.

— Не знаю. Понимаешь, как только я увидел в газете письмо, я сразу понял, что это Томми его написал. Кто еще это мог быть? И я просто почувствовал… ну, раз уж именно я ему об этом упомянул… мне захотелось… мне просто захотелось… ну, чтобы это стало для него правдой.

— Но чего ты пытался добиться?  В чем все-таки состояла идея? В том, чтобы пристыдить  Шелдона Анаполя? Чтобы он тебе еще малость денег отстегнул? Или?..

— Нет, конечно, — сказал Джо. — Такого у меня и в мыслях никогда не было.

Роза ждала. Джо наконец отодвинул свою тарелку и взял сигареты. Закурив две сразу, одну он передал ей — именно так, как делал когда-то давным-давно.

— Он не знает, — вскоре сказал Джо, словно бы излагая причину своего прыжка с вершины Эмпайр-стейт-билдинг. Хотя Роза не сразу ухватила смысл, сердце почему-то сразу же заколотилось у нее в груди. Неужели она хранила столько секретов, столько всякой «вмененной» зависимости от мужчин своей жизни?

— Кто не знает? И чего? — поинтересовалась Роза, как бы небрежно протягивая руку, чтобы взять пепельницу с кухонного стола как раз у Джо за головой.

— Томми. Он не знает… того, что я знаю. Про меня. И про него. Что я…

Пепельница — красновато-золотистая, помеченная стильным золотым шрифтом «ЭЛЬ МАРОККО» — упала на кухонный пол и разлетелась на дюжину кусочков.

— Вот блин!

— Это ничего. Роза.

— Да? Ничего? Черт побери, я же мою пепельницу «Эль-Марокко» расколотила! И это, по-твоему, ничего? — Секунду спустя они встретились на кухонном полу, стоя там на коленях. Между ними лежали куски разбитой пепельницы.

— Ладно, пусть будет ничего, — сказала Роза, когда Джо принялся сгребать осколки ладонью. — Итак, ты знаешь.

— Теперь точно знаю. Я всегда так думал, но…

— Всегда  так думал? И с каких пор?

— С тех самых, как об этом услышал. Ты ведь писала мне, помнишь, на флот — году, по-моему, в 1942-м. Там были фотографии. Я смог понять.

— Так ты с 1942 года знал, что у тебя… — Роза понизила голос до злобного шепота, — что у тебя есть сын. И ты даже никогда…

Ярость, что поднялась в Розе, вдруг показалась ей опасно-приятной, и она наверняка выпустила бы ее наружу, невзирая на все последствия этого поступка для ее сына, мужа или для их репутации в квартале, но буквально в самую последнюю секунду ее удержал от этого пламенный румянец на щеках у Джо. Он сидел на полу, склонив голову, и собирал осколки пепельницы в небольшую пирамидку. Роза встала и подошла к кладовке за шваброй и совком. Затем подмела пол и со звоном отправила осколки пепельницы в мусорное ведро.

— Ты ничего ему не сказал, — наконец выговорила она.

Джо помотал склоненной головой. Он по-прежнему стоял на коленях в самой середине кухни.

— Мы всегда не особенно много разговаривали, — добавил он.

— Интересно, почему меня это не удивляет?

— И ты тоже никогда ему не рассказывала.

— Ясное дело, нет, — сказала Роза. — Насколько он знает… — она понизила голос и кивнула в сторону столовой, — его отец — он.

— Но это неправда.

— Что?

— Он сказал мне, что Сэмми его приемный отец. Томми это подслушал или что-то в таком роде. Насчет его настоящего отца у мальчика уйма интересных теорий.