— Он мертв? — с удивлением произнес Сэмми. — Просто не верится.

— Уж ты поверь, — сказал ему Анаполь. — А после этих слушаний вообще вся индустрия будет мертва. Вы, мальчики, первыми об этом услышите. — Он встал. — Вот почему я выхожу.

— Выходите? Вы хотите сказать, что продаете «Эмпайр»?

Анаполь кивнул.

— После того как я позвонил Луису Ницеру, я позвонил своему адвокату и велел ему немедленно начинать работать над документами. Прежде чем там рухнет крыша, я хочу какого-нибудь сосунка туда посадить. — Издатель оглядел стопки и ящики. — Ну здесь и кавардак, — сказал он. — Знаешь, Кавалер, ты всегда был неряхой.

— Это точно, — отозвался Джо.

Анаполь пошел было к двери, но затем повернулся.

— Помните тот день? — спросил он. — Вы двое пришли ко мне с тем рисунком Голема и сказали, что сделаете мне миллион баксов.

— И сделали, — сказал Сэмми. — Куда больше миллиона.

Анаполь кивнул.

— Доброй ночи, мальчики, — попрощался он. — Удачи вам.

Когда издатель наконец ушел, Сэмми сказал:

— Хотел бы я иметь миллион долларов. — Он произнес это с нежностью, наблюдая за чем-то прелестным и незримым прямо у себя перед глазами.

— Зачем? — поинтересовался Джо.

— Я бы купил «Эмпайр».

— Ты? А я думал, ты ненавидишь комиксы. Они тебя смущают. Будь у тебя миллион долларов, ты смог бы сделать все, что только захотел.

— Ага, — кивнул Сэмми. — Ты прав. О чем я вообще толкую? Просто ты чертовски меня завел этой своей штуковиной с Големом. Ты всегда находил способ вот так вот ломать к чертям все мои приоритеты.

— Я? Правда?

— Ты всегда обставлял все так, будто верить в весь этот вздор — очень классно.

— По-моему, это и впрямь  было очень классно, — сказал Джо. — Не думаю, что нам обоим вообще следовало останавливаться.

— Ты был разочарован, — напомнил ему Сэмми. — Тебе до смерти хотелось каких-нибудь реальных немцев крошить.

Джо так долго не отвечал, что почувствовал, как его молчание начинает о чем-то говорить Сэмми.

— Угу, — наконец буркнул он.

— Так убил ты этих немцев?

— Одного, — ответил Джо. — По случайности.

— И ты… тогда ты почувствовал…

— Тогда я почувствовал себя самым худшим подонком на всем белом свете.

Сэмми лишь хмыкнул. Снова повернувшись к последней главе «Голема», он стоял, глазея на один из рисунков. Языком колокольчика на косяке райских врат там служил человеческий череп.

— Забавно вышло с Эскапистом, — сказал Джо, вдруг чувствуя, что хочет обнять Сэмми, и тут же понимая, что никогда раньше ничего подобного не проделывал. — То есть не забавно, но все же…

— Да, ничего забавного.