– Я хочу щенка, – сказала она, когда немного успокоилась. – Я всегда мечтала о нём, но квартира была слишком маленькой и…

– Нет.

Сбитая с толку, она перестала улыбаться. Волна горя, исходящая от Цирцена, поглотила Лизу. Она накрыла девушку, вызвав глубокое ощущение пустоты.

– Почему?

Цирцен размышлял, уставившись на тявкающую дворняжку.

– Зачем тебе щенок? Они, знаешь ли, долго не живут.

– Нет, живут. Они могут жить десять или пятнадцать лет, в зависимости от породы.

– Десять или пятнадцать лет. Потом они умирают.

– Да, – согласилась Лиза, не в силах понять его сопротивление. Ещё одна волна мрака и злости поднялась вокруг неё. – У тебя уже был щенок?

– Нет. Пойдём. Давай, прогуляемся. – Цирцен встал, протягивая руку. Уводя Лизу от играющих детей, он повел её в густую рощу.

– Но, Цирцен, мне не важно, что щенок умрёт когда-нибудь. По крайней мере, я буду любить его, пока он будет со мной.

Воин толкнул Лизу спиной к дереву и жестко припечатал ей рот поцелуем.

Хм , - глухо выдохнула Лиза, когда Цирцен зажал её между собой и деревом. Её накрыли его чувства: боль, безнадёжность и голод, приправленный дичайшей потребностью безраздельно владеть ею, поставить на ней своё клеймо. И что-то ещё, нечто, что дразняще плясало вне её досягаемости.

– Моя, – прошептал Цирцен ей в губы.

– Что за варварство, - она глубоко вздохнула, покусывая его нижнюю губу, - средневековые, надменные командирские замашки, я бы сказала.

– Именно так. Ты моя. – Цирцен медленно провёл языком по её нижней губе, пробуя, посасывая. Лэрд впился пальцами в нежную плоть девичьих бёдер. Он прижал Лизу к дереву, вдавливая её в ствол. Мрак его заряжал воздух между ними и проникал в Лизу, пропитывая её внутренним напряжением Цирцена. Лэрд задрал её юбки, скользнул рукой вверх по бедру, неожиданно погрузив в Лизу палец.

– Ты мокрая, девушка, – отрывисто произнёс Цирцен. – Уже истекаешь от желания, хотя я едва поцеловал тебя. Мне нравиться знать, что ты ходишь поблизости, готовая принять меня.

Он повернул девушку лицом к дереву. Откинув плед в сторону, заодно лэрд убрал с пути складки платья, зажав ткань между девушкой и корой дерева. Цирцен обхватил ладонями её незащищенные формы, растягивая и открывая Лизу для себя. Его дыхание стало резким, и Лиза задохнулась, когда ощутила его тяжелый, набухший член между ягодицами. И тут неожиданно Цирцен вошёл в неё.

Сзади он еле помещался. Лиза попыталась, было, бёдрами вытолкнуть его, однако Цирцен безжалостно вошёл снова.

Лиза обхватила дерево руками. Поражённая силой его чувств, она была вдвойне потрясена тем, что поймана в водоворот его неистовства. Оно проникло в неё с необъяснимой яростью, выливаясь в страстную потребность обладать, господствовать, завладеть даже тем, что при иных обстоятельствах было бы охотно отдано. Захватить и властвовать было единственным способом дать выход гневу.

Ярость Цирцена поглотила девушку. Она воспротивилась и вывернулась, с силой вытолкнув лэрда из своего лона. А потом замолотила ладошками по его груди.

– Я не понимаю тебя, – закричала на него Лиза. Глаза её пылали. Сильный мрак по-прежнему проникал в неё, будоражил, вызывая желание хоть как-то избавиться от него.

Очи Цирцена потемнели, превратились в бездонные омуты, от мужчины несло угрозой. Он снова толкнул её спиной к дереву.

Лиза скинула его руки со своих плеч, быстро ударив по ним.

– Ну, уж нет.