– Ты ревнуешь, – безжалостно отрезал Адам. – Тебя возмущает моя привязанность…

– Это неёстественно! – зашипела Эобил. – У тебя не должно быть никаких привязанностей! Это не для нас!

– Это дела дней минувших, и уже ничего не исправишь. Не думай, что удержишь меня. Я найду, как обойти запрет.

Эобил изогнула золоченую бровь.

– Я так не думаю, Амадан. Ты будешь при мне, пока я не освобожу тебя. Приказ мой ясен. Обдумай его. В нём нет слабых мест, которыми можно воспользоваться.

Адам задумался над её словами. Приказ Королевы был простым, прямым и безупречным. Он широко распахнул глаза, когда понял, насколько основательно Эобил поймала его в капкан всего лишь несколькими словами. Большинство тех, кто пытался командовать им, сочиняли многословные, рукописные каноны, как этот грубый Сидхи Дуглас в Далкейте-над-морем (имеётся в виду главный герой первой книги К.М. Монинг “За горным туманом”. – прим. пер. ), написавший целый том. Но иногда лучше меньше, да лучше, и Королева здорово подбирала слова. Он мог покинуть её или остров тогда и только тогда, когда позволит Эобил.

– Но они испортят мой замысел!

– Меня это не волнует. С этого момента ты не властен над их жизнью. Амадан Ду, я отнимаю у тебя дар просеивания времени.

– Остановись!

– Слушайся меня и прекрати утомлять протестами.

– Сука!

– А вот за это я забираю у тебя способность переплетать миры.

Адам хранил молчание. Лицо его сделалось пепельным. Да уж, Королева может лишить его всего, если пожелает.

– Ты закончил? – вкрадчиво осведомилась Эобил.

Адам кивнул, не доверяя своему голосу.

– Хорошо. Когда всё закончится, я отпущу тебя. Как только они сделают окончательный выбор. Ступай ко мне, мой прекрасный шут: покажи мне, что всё ещё помнишь, как угодить твоей Королеве, и воспользуйся всем своим мастерством, ведь за столь вопиющеё противодействие мне я потребую многого по ходу дела… м-м-м…

* * *

Роберт Брюс был зол. Уставший, покрытый дорожной пылью, гонец , жалко переминаясь с ноги на ногу, стоял перед ним и обреченно ждал тумака. Он глазел на меч Брюса, зная, что стоит королю вытащить оружие из ножен, он лишится мужества и гордости, и будет молить о пощаде. Или хуже того – бросится наутек.

– О чём только думал мой брат?

– Я не знаю, – уныло отозвался гонец. – Они совсем одурели от виски.

– Он что, снова пил с англичанами? – губы Роберта сложились в презрительную улыбку.

Гонец кивнул, боясь заговорить.

– Как осмелился он определять время и место моих сражений? – бушевал Роберт.

Он не мог поверить в то, что поведал ему гонец: его брат Эдвард, командующий осадой замка Стерлинг, в котором засели англичане, заключил “пари” с англичанином, что удерживал этот самый замок. Пари! Вызов в пьяном угаре и трофей, гораздо болеё ценный, чем Стерлинг сам по себе.

Цена проигрыша – признание поражения, полный отказ от борьбы за корону. Роберт практически ощущал, как королевство ускользает из его неокрепших рук. Его люди не готовы к этой битве. Ему нужно время.

– Быть может, ты недооцениваешь своих людей, – произнёс Найялл Макиллох. – Знаю, зачастую кажется, что как раз сейчас неподходящеё время, но, возможно, час настал.

Роберт пронзил его бешеным взглядом.

– Какими в точности словами они обменялись? – потребовал он ответа у мертвенно-бледного курьера.

Тот вздрогнул и, ища поддержку, огляделся по сторонам в тусклом убранстве палатки Брюса. Никто не пришёл ему на выручку. Из полумрака за каждым его движением следили два синеглазых берсерка – словно того, что уже есть, недостаточно, чтобы заставить мужчину барахтаться в луже страха! Он вздохнул, смирившись с тем, что придется и дальше приводить в ярость своего короля.