Опершись на руки по обе стороны от Лизы, Цирцен приподнялся, откинул голову назад и затерялся глубоко внутри девушки, почти согнувшись пополам в агонии. Мускулы на животе туго сжались, сердце тревожно колотилось, и разумом он почувствовал, что оно могло бы разорваться. Всю свою жизнь Цирцен никогда не позволял себе излиться в женщину, отказываясь иметь детей. Вначале потому что не был к этому готов, потом из-за того, что с ним сотворил Адам.

Но Цирцен отмел страхи в сторону, и в этот раз позволил случиться неизбежному. В тот самый момент, когда наполнил Лизу, он почувствовал связь, вспыхнувшую между ними, словно между их душами пролег поток, позволивший частичке Лизы просочиться в него, а части Цирцена в неё. Это ощущение прожгло тело мужчины, прокладывая путь в ту часть его разума, где содержалась магия. Это было как слепящий до белого каления жар, что взревел внутри него и взорвался вспышкой поднимающегося осознания.

Это было самое невероятное ощущение, которое он когда-либо испытывал.

И тут неожиданно Цирцен смог почувствовать наслаждение, которое испытала Лиза, даже ощутил её благодарность за то, что помог ей забыть боль, сделав её первый опыт столь потрясающим.

Хмм , – подумал Цирцен, находя приятным эту новую связь. Он превзошел все ее ожидания по части любовных утех . Мужчина скользнул взглядом по девушке, поняв, что и она достигла того же. Впрочем, поскольку это был её первый и единственный опыт в постели, Лиза и не подозревала, что подобное тесное осознание друг друга не было обыденным следствием физической близости. Её широко распахнутые глаза были полны любопытства.

Цирцен не понимал, что образовалось в результате этой их возникшей необычной связи, гадая, какие последствия это могло бы иметь для девушки. Возможно, эликсир бессмертия изменил его, размышлял Цирцен, и тогда, может, из-за того, что он пролил семя внутри женщины, их связали узы. Лэрд многого не знал о самом себе.

А потом он больше ни о чем не думал, просто баюкал Лизу в колыбели своих рук и впервые за прошедшие столетия ощущал покой.

* * *

Позднее Лиза лежала, прижавшись щекой к груди Цирцена (при этом одна из его сильных рук была обернута вокруг её талии), удивляясь Господу, который счёл нужным столь многое забрать у неё, но, все же, даровал такого невероятного мужчину. Оказывается, она совсем не знала, что в любовной близости так ясно сознаешь, что чувствует другой. Как будто кто-то щёлкнул внутри неё рубильником девушку наполнил сильный жар, ослепительный до белого каления, и внезапно она смогла ощутить все чувства Цирцена, даже то, как он беспокоился о ней, вопрошая себя, доставил ли ей наслаждение. Это была необычная осведомлённость, ощущение напряжения, что он рядом, близко от неё. Никогда раньше Лиза не чувствовала себя настолько связанной с кем-то, даже с матерью, что носила ее когда-то в своей утробе.

Девушка поклялась с головой окунуться во все удовольствия, которые сможет обрести с Цирценом, поскольку никто не знает, сколько это продлится. Его мог раздавить камень при строительстве укреплений в замке, он мог бы пострадать от чего угодно, быть раненым в битве, например … Ох! Тут Лиза осознала, что сейчас июнь, и до крупной битвы при Баннокберне остались считанные недели.

Он не мог уйти после всего, что было. Она не могла позволить ему пойти на войну. При ее-то везении, скорей всего Лиза получит несколько счастливых недель с Цирценом, после чего его убьют в битве, а она останется одна-одинёшенька в четырнадцатом столетии. Её пальцы сжали руку Цирцена.

– Я не умру, любимая, – прошептал он Лизе на ухо.

– Вдобавок к умению накладывать заклятия, ты ещё и мысли читаешь? – испуганно спросила она.

– Неа. Но ты не умеешь скрывать чувства. Знаю, чего ты боишься. Ты боишься быть покинутой. Когда твоя рука напряглась в моей, я догадался, откуда эти страхи. Что, возможно, я умру слишком рано, как твой отец.