– Всё в порядке. Ты ведь собираешься устроить сегодня стирку? Я могу помочь, – искренне предложила Лиза.

Гиллендрия быстро отступила назад.

– Неа! Лэрд прогонит меня! – Гиллендрия развернулась и побежала по коридору так быстро, насколько могла под возвышавшейся грудой белья.

“Святые небеса ”, – подумала Лиза. – “Я ведь просто хотела помочь ”.

* * *

После получаса поисков Лиза нашла кухню. Она была великолепной, как и остальной замок: без единого пятнышка, прекрасно обустроенная, и в настоящий момент тут суетилась дюжина слуг, готовящих обед. Наполненная гулом голосов, прерываемым время от времени мелодичным смехом, кухня казалось ещё уютней от ярко пылающего очага, на котором кипели соусы, и жарилось мясо. Пламя шипело и вздымалось, когда жирный сок капал на поленья.

Лиза улыбнулась и весело поздоровалась со всеми.

Руки всех замерли: ножи перестали резать, застряв в середине кусков, ложки замерли в воздухе, пальцы перестали вымешивать тесто, даже собака свернулась на полу возле очага, уронила голову на лапы и заскулила. Все как один, слуги низко и почтительно поклонились.

– Миледи, – нервно прошептали они.

Мгновенье Лиза изучала застывшую картину, больно задетая абсурдностью ситуации. Почему она не предвидела этого? Она знала историю. Никто в замке не разрешит ей работать: ни в качестве помощника на кухне, ни прачкой, даже обязанности служанки вытирать пыль с гобеленов не для неё. Она – леди. Леди управляют, а не помогают по дому.

Однако Лиза не знала, как управлять. Подавленная, она пробормотала вежливое “До свиданья” и сбежала с кухни.

Лиза опустилась на стул перед камином в Главном зале и предалась серьёзным раздумьям. Две вещи занимали её ум: Кэтрин и Цирцен – обе темы опасные, хотя по совершенно разным причинам. Лиза уже подумывала, не почистить ли камин и потереть щёткой камни, когда вошёл Цирцен.

Он мельком взглянул на Лизу.

– Девушка, – поприветствовал Цирцен. – Ты завтракала?

– Да, – с унылым вздохом ответила она.

– Что с тобой не так? – спросил Цирцен. – Я имею в виду, помимо того, что обычно. Наверно я буду каждый наш разговор начинать с заверения, что по–прежнему не могу вернуть тебя домой. Итак, почему ты выглядишь столь мрачной прекрасным, ранним шотландским утром?

– Сарказм тебе не идёт, – проворчала Лиза.

Цирцен оскалил зубы в улыбке. Несмотря на то, что лицо Лизы осталось непроницаемым, в душе она вздохнула от удовольствия. Высокий, сильный и абсолютно великолепный лэрд был тем видением, которое первым хочет видеть по утру женщина. На нём был плед и белая льняная рубашка. Застёгнутый на пряжку спорран подчёркивал изящную талию и длинные мускулистые ноги. Он только что побрился, и капелька воды блестела на щеке. А ещё он был огромным, и Лизе это нравилось – гора мужественности.

– Цирцен Броуди, а чем прикажешь мне заняться? – раздражённо спросила Лиза.

Цирцен замер.

– Как ты меня назвала?

Лиза заколебалась, удивляясь, что этот высокомерный мужчина действительно ожидал, будто она будет называть его “милордом” даже после того, как пару ночей назад он предложил ей себя. Прекрасно. Это сохранит вещи, лишёнными индивидуальности. Лиза встала и быстро поклонилась.

– Милорд, – промурлыкала она.

– Сарказм тебе не идёт. Это первый раз, когда ты назвала меня по имени. Поскольку мы поженимся, впредь тебе стоит использовать его. Можешь звать меня Син.

Лиза прищурилась, глядя на него со своей подобострастной позы. Грех . Это он. Основа её проблемы. Не будь Цирцен столь неотразимым, Лиза бы не чувствовала себя настолько живой, следовательно, она бы то и дело не ощущала себя такой виноватой по отношению к маме. Будь он невзрачным, бесхарактерным придурком, Лиза была несчастной каждую прожитую минуту дня.