Он приподнял бровь.

– Я только что имела удовольствие познакомиться с твоей любовницей.

Аид никак не отреагировал, и это разозлило еще сильнее. Она почувствовала, как чары покидают ее. Персефона представила, как странно она сейчас выглядит – богиня, стоящая перед древним богом и не способная удержать под контролем собственную магию.

– Понятно.

У Персефоны задрожал голос:

– У тебя есть несколько секунд, чтобы объясниться, прежде чем я превращу ее в траву.

Она знала, что Аид рассмеялся бы, если бы решил, что она говорит это не всерьез.

– Ее зовут Левка, – ответил он. – И она и правда была моей любовницей много много лет назад.

Ей было ненавистно собственное чувство облегчения, что он не назвал кого то еще.

– Сколько именно лет назад?

Он пронзил ее взглядом, и за ним что то было – что то живое, полное гнева, разрушения и вражды.

– Тысячи, Персефона.

– Тогда почему сегодня она представилась мне как твоя любовница?

– Потому что, по ее мнению, мы с ней были любовниками вплоть до прошлого воскресенья.

Персефона сжала кулаки, и вдруг из под пола пробились стебли и покрыли собой все стены. Аид даже не моргнул.

– И почему же?

– Потому что больше двух тысяч лет она была тополем.

У Персефоны взлетели брови. Такого она никак не ждала.

– А почему она стала тополем?

Аид сжал ладони, до этого лежавшие на столе, в кулаки:

– Она меня предала.

– Ты превратил ее в дерево? – выдохнула Персефона, ошарашенная этим признанием.

Она иногда забывала о масштабе сил Аида. Он был одним из трех самых могущественных богов, и хотя каждый из братьев стал властелином собственного царства (Зевс – неба, Посейдон – моря, Аид – царства мертвых), они в равной мере делили власть над земным царством, а это значит, что у нее и Аида могли быть схожие силы.

И в их числе явно было превращение людей в растения.

– За что?

– Я застукал ее с другим любовником. Меня ослепила ярость. И я превратил ее в тополь.

– Она, должно быть, этого не помнит, иначе не стала бы представляться твоей любовницей.

Аид пристально взглянул на нее. Он не сдвинулся ни на дюйм со своего места за столиком.

– Возможно, она подавила это воспоминание.

Персефона зашагала по кабинке вперед назад.

– Сколько любовниц у тебя было?

– Персефона, – в голосе Аида сквозила нежность, но в нем был и подтон, говоривший: «Вряд ли ты захочешь знать правду».

– Я просто хочу быть готова на случай, если они начнут выползать из всех щелей.

Аид молчал, глядя на нее. Спустя мгновение он произнес:

– Я не буду извиняться за то, что жил до твоего появления на свет.

– Я тебя об этом и не прошу, мне просто хотелось бы знать заранее, когда я встречу женщину, которая спала с тобой.

– Я надеялся, что ты никогда не встретишься с Левкой, – ответил Аид. – Она не должна была задержаться здесь надолго. Я согласился помочь ей встать на ноги в современном мире. Раньше я передавал такие дела Минфе, но так как она впала в немилость… – он окинул взглядом плющ на стенах, – мне понадобилось больше времени, чтобы найти ей подходящего наставника.

Персефона остановилась и повернулась к Аиду:

– Ты даже не собирался рассказать мне о ней?

Аид пожал плечами:

– Я не видел в этом необходимости.

– Не видел необходимости? – повторила Персефона, и плющ на стенах стал еще гуще и зацвел. Комната вдруг стала совсем маленькой. – Ты обеспечил эту женщину жильем, дал ей работу, и раньше ты с ней спал…

– Прекрати это повторять, – выдавил Аид сквозь стиснутые зубы.