Души по прежнему трепетали. Богине следовало знать, что ее имя их не успокоит – все было бессмысленно. Об этом позаботилась ее мать, Деметра, олимпийская богиня плодородия. Из за своих страхов она продержала Персефону в стеклянной тюрьме бо́льшую часть ее жизни, не дав дочери возможность обрести почитателей и тем самым лишив ее сил.

На богиню нахлынула буря эмоций: отчаяние из за неспособности помочь, грусть от осознания собственного бессилия и гнев на мать, попытавшуюся обмануть судьбу.

– Вам надо показать им, что вы богиня, – предположила Юри. Она последовала за Персефоной, когда та направилась к душам.

– Зачем?

– Это их успокоит. Сейчас вы для них мало чем отличаетесь от остальных душ в подземном царстве. А вот если вы предстанете перед ними богиней, они проникнутся к вам уважением.

Персефона возразила: эти люди не знали ее имени – как ее божественный облик облегчит их страхи?

Потом Юри добавила:

– Мы почитаем богов. Так вы даруете им надежду.

Персефоне не нравился ее божественный облик. Она долго не могла принять себя в качестве богини, пока не обрела силы. И даже когда в ее жизни появилась магия, вдохновленная преклонением Аида, в этом плане мало что изменилось. Она быстро поняла, что обладать магией – одно, а правильно ею пользоваться – совсем другое. И все же для нее было важно, чтобы эти души почувствовали себя радушно принятыми в подземном царстве, чтобы они увидели царство Аида как новое начало. Но больше всего она хотела, чтобы они поняли – они небезразличны своему царю.

Персефона опустила чары, удерживавшие ее смертный образ. Магия, подобно шелку, соскользнула с ее кожи, и она предстала перед душами в неземном сиянии. Ее белые рога, как у лесной антилопы, вдруг показались ей тяжелее, когда она обрела свой настоящий облик. Ее кудрявые волосы посветлели от медно золотых до светло соломенных, а глаза загорелись бутылочно зеленым цветом.

Она снова улыбнулась душам:

– Я Персефона, богиня весны. Я рада видеть здесь всех вас.

Реакция на ее сияние не заставила себя ждать. Только что дрожавшие души преклонили перед ней колени. Тело Персефоны напряглось, сердце забилось быстрее. Богиня шагнула вперед.

– О нет, пожалуйста. – Она опустилась перед одной из душ – пожилой женщиной с короткими седыми волосами и белой, как бумага, кожей. Богиня дотронулась до ее щеки и заглянула в светло голубые глаза. – Пожалуйста, встаньте, – сказала она и помогла женщине подняться на ноги.

Остальные души продолжали стоять на коленях, подняв головы. Их взгляды были прикованы к богине.

– Как вас зовут?

– Элинор, – прохрипела женщина.

– Элинор, – Персефона с улыбкой повторила ее имя. – Я надеюсь, что подземное царство покажется вам таким же спокойным и умиротворяющим, как и мне.

Ее слова помогли женщине расправить опущенные плечи. Персефона шагнула к следующей душе, а потом к следующей, пока не поговорила с каждой из них, и все они снова встали.

– Наверное, теперь нам всем нужно пойти к Полю суда.

– О, в этом нет необходимости, – прервала ее Юри. – Танатос!

Перед ними тут же возник крылатый бог смерти. Он был прекрасен в своем мрачном облике, с бледной кожей, кроваво красными губами и белыми волосами, ниспадавшими ему на плечи. Его голубые глаза были подобны вспышке молнии в ночном небе. Присутствие Танатоса принесло с собой спокойствие, которое Персефона ощутила в груди. Она словно стала невесомой.

– Миледи, – он поклонился. Его голос был мелодичным и звучным.

– Танатос, – Персефона не смогла сдержать широкой улыбки.

Во время их прогулки по Элизию Танатос стал первым, кто заставил ее иначе взглянуть на нелегкую роль Аида в качестве бога мертвых.