– Я должна тебе, – она смотрела на него, – ты нашёл меня и спас, а я тебя чуть не убила. Я тебе должна, Глеб.

– Лена-Лена… брось. Ничего ты мне не должна, просто так получилось. Это я тебе должен, я. – Он старался стоять прямо, что давалось ему с трудом. – Ладно… Не о чем говорить. Не приходи. Я как-нибудь справлюсь. И поверь, Лен, я уже наказан сполна. Добрый Боженька за тебя постарался. – Он невесело усмехнулся.

– Господи, Глеб, – она заговорила спутанно и сбивчиво, – да я простила тебя давно, какое уже значение имеет та далёкая ночь? Я и не думаю об этом…

Она почувствовала, как горячий ком собрался в груди и стало трудно дышать.

– Простила? Погоди… – опешил он, – что… что ты… Тогда почему? Откуда тогда эта холодная отстранённость? Ты обходишься со мной как с больным старпёром, Лен, и я не хочу больше этой унизительной жалости.

– Я не могу… не могу тебя видеть… – перехватывало дыхание, – не могу видеть, что я сделала с тобой и какой стала сама… – Она прижала руки к груди, к горлу. – Ты искал меня, спас… А я… Глеб… – крупные слёзы закапали у неё из глаз, и она не могла остановиться, – а я… я не могла поверить, что кто-то может меня искать и… – всхлип, – приняла тебя за него… и… чу-уть не убила.

– Господи, Лена, Лена… что ты… – он полуприсел, пытаясь заглянуть ей в лицо, – ты… глупости говоришь. Э-то же случайность, ты же не знала… Лее-ен…

Она закрыла лицо руками, сложившись почти пополам, пытаясь унять боль, которая наконец хлынула из запертых на сто замков чуланов, запрятанных глубоко внутри.

– Я не могу, Глеб, не могу, не могу… я никогда от этого не отмоюсь.

– Ш-ш-ш-ш… – Ему было невероятно жаль её, настоящую, живую и слабую, столько времени делающую вид, будто ничего «страшного» и не произошло.

Он сел рядом и гладил её по коротким волосам, пока она тряслась в беззвучных рыданиях.

– Я с тобой, я с тобой, всё хорошо. С тобой.

Домофон прозвенел длинно и громко. Елена замерла… Новый звонок показался длиннее и громче предыдущего. Она распрямилась и подняла на Глеба опухшее лицо, заплаканные глаза:

– Это Кира с Лялькой.

– Иди в ванную, я открою, не волнуйся. – Он легонько похлопал её по плечу и, тяжело опираясь на руку, встал.

Клацнула защёлка в ванной, Глеб вышел в прихожую и открыл входную дверь.

– Дедуля! – прямо с порога, не раздеваясь, Лялька бросилась к Глебу. – Дедуля!

Она обхватила его руками за шею.

– Алика! – строго сказала Кира. – Ну куда в сапогах-то?

– Щас, щас, щас… – Она по-щенячьи уткнулась носом ему в волосы.

Глеб обнимал девочку за спинку и поглаживал по рыжим кудряшкам, едва не плача.

Наконец раскрасневшаяся Лялька отлипла от него и стала что-то доставать из кармана:

– Дедуль, я тебе «Киндер» принесла, чтобы ты не грустил, он вкусный…

Из кармана она выковыривала нечто бесформенное.

– Ой, он тут… – она пыталась выровнять продавленное шоколадное яйцо, – он помялся… немножко.

– Ничего страшного, – Глеб сглотнул, – спасибо, моя хорошая, мне так приятно! Ты не представляешь, как мне нужен твой «Киндер»!

– Правда-правда? – Девочка склонила голову.