После ухода Имбера и Гуэйна Мур снова обратился к Каббину:

— Переоденьтесь в пижаму, Дон, а потом мы все выпьем.

Каббин смотрел на жену.

— Ты все видела?

Сэйди кивнула и улыбнулась.

— Видела.

— Я напортачил, не так ли?

— Переодевайся, а потом мы выпьем и поговорим об этом.

— Пойдемте, Дон, — позвал Каббина Мур.

Каббин медленно повернулся и направился к Фреду. Его сильно качало. Однако, когда Фред Мур протянул руку, чтобы поддержать его, Каббин отмахнулся.

— Я сам.

— Конечно, Дон.

Из спальни он вернулся несколько минут спустя, в алом шелковом халате, светло-синей пижаме и черных шлепанцах. Шагал он куда более уверенно. Как догадалась Сэйди, после очередного глотка спиртного. Она протянула ему полный стакан: три унции виски, две — воды, три кубика льда. По ее расчетам, он должен был отключиться, не выпив и половины.

Каббин взял бокал, жадно отпил.

— Хорошо-то как, — огляделся, выбирая, куда бы сесть. Плюхнулся в глубокое кресло.

— Ты смотрела эту дерьмовую программу? — спросил он жену, которая как раз передавала Фреду Муру бокал, в котором виски было поменьше, зато воды побольше.

— Видела.

— И что ты можешь сказать?

— Ты смотрелся великолепно, дорогой, он вот задавал тебе ненужные вопросы.

— Он просто мерзавец. Знаешь ли, я оказал ему немало услуг. Он не имел права… — его прервал стук в дверь. — Который час?

— Начало третьего, Дон.

— Кто же это стучится в мою дверь в третьем часу ночи?

Он попытался встать, но Сэйди остановила его.

— Я открою.

Подошла к двери, приоткрыла, затем распахнула во всю ширь.

На пороге, с черным кожаным чемоданом в левой руке, стоял высокий мужчина лет двадцати шести или семи, загорелый, словно спасатель в Майами, с грустными светло-синими глазами и белозубой улыбкой.

— Мамочка? — воскликнул мужчина, поставил чемодан на пол, обнял Сэйди и сочно чмокнул ее в губы. Повернулся к широко улыбающемуся Каббину. — Дорогой папуля, как поживаешь? Я вижу, уже принял дозу?

Каббин снова отпил из стакана. Улыбка не сходила с его лица. Красивый, однако, парень, подумал он.

— Уже третий час ночи. Каким ветром тебя сюда занесло?

Мур подошел к мужчине, протянул руку.

— О Боже, Келли, как я рад тебя видеть. Позволь мне налить тебе чего-нибудь.

Келли Каббин, единственный сын Дона, пожал Фреду руку.

— Скажи, где бутылка, а налью я сам.

— Никогда. Что ты будешь пить, шотландское?

— Если оно у тебя есть.

— Разумеется, есть, — и Мур поспешил в спальню, где держали бутылки и стаканы, дабы они не мозолили глаза гостям. Идея принадлежала Муру.

— Мало ли что они подумают, увидев бутылки, — объяснил он Каббину свои резоны.

— Ну, говори, — Каббин посмотрел на сына. Язык у него уже заплетался.

— О чем говорить, чиф?

— Твое место в Вашингтоне. Вроде бы ты там работаешь. Какого черта ты здесь? Я не приглашал тебя в Чикаго.

— Ты не обрадовался, увидев меня? Господи, а я-то думал, что знаю своего отца.

— Разумеется, я тебе рад, Келли. Ты отлично знаешь, как я рад тебя видеть. Но, ты работаешь в Вашингтоне и…

Келли повернулся спиной к отцу и посмотрел на Сэйди. Вопросительно приподнял бровь, его мачеха чуть кивнула. Келли вновь посмотрел на отца.

— Дорогой папуля, пей и не задавай вопросов.