— И что произошло потом?

— Насколько я помню, кандидатуру мистера Дэйвиза забаллотировали.

— Сколько он получил черных шаров?

— Точного числа я не знаю.

— Но много, не правда ли?

— Вроде бы.

— Пятнадцать черных шаров, Дон.

— Я вам верю.

— Комитет двенадцати, предлагавший кандидатуру мистера Дэйвиза, обсуждал возможность такого исхода голосования, не так ли?

— Да, мы говорили об этом.

— И чем вы намеревались ответить?

— Ничего конкретного не предлагалось, разве что вновь выставить кандидатуру мистера Дэйвиза.

— Предполагалось, Дон.

— Я не помню.

— Вы собирались вместе выйти из клуба, в знак протеста против дискриминационных порядков, царящих в «Федералист-Клаб». Теперь припоминаете, Дон?

— Возможно, шли такие разговоры.

— Не просто разговоры, вы приняли решение выйти из клуба, если Дэйвиза забаллотируют. Было такое?

— Возможно. Раз вы говорите.

— И одиннадцать из двенадцати действительно вышли из клуба, так?

— Ну, видите ли, выбор каждый делал сам… Я хочу сказать…

— Дон?

— Да.

— Почему вы остались в клубе?

— Я решил, что этим смогу принести больше пользы, попытаюсь изменить клубные правила…

— Дон, правила изменились?

— Нет, пока еще нет.

— И вы по-прежнему член клуба?

— Да.

— Вы по-прежнему состоите в клубе, члены которого сплошь белые политики и крупные бизнесмены, которые отказываются допустить в свой клуб черных. Правильно я вас понял?

— Да, но…

— Это все, Дон. Рекламная пауза.

В комнате для гостей Оскар Имбер и Чарлз Гуэйн в ужасе смотрели на экран.

— Слава богу, трансляция идет не на всю страну, — раз за разом повторял Гуэйн. — По крайней мере, не на всю страну.

Смотрел телевизор и Фред Мур. И не понимал печали Имбера и Гуэйна.

— Чего вы стонете? Мне кажется, старина Дон смотрится с экрана ничуть не хуже, чем раньше.

Глава 10

Каббину не пришлось спрашивать Чарлза Гуэйна или Оскара Имбера, понравилось им его интервью или нет. Ответ читался на их лицах. А вот Фред Мур сиял, как медный таз.

— Вы отлично смотрелись, Дон.

— Лучше дай мне что-нибудь выпить, дурачок.

— Разумеется, Дон, — и Мур протянул Каббину открытую бутылку «Выдержанного».

Каббин глотнул бербона, но бутылку не отдал.

— Поехали отсюда, — рявкнул он.

Мур вел машину. Каббин сидел рядом с ним, изредка прикладываясь к бутылке, стараясь забыть то, что произошло перед камерами.

Пять минут спустя молчание нарушил Гуэйн.

— Слава богу, эта передача не транслировалась на всю страну.

— Ты повторяешь это уже в пятнадцатый раз, — буркнул Имбер.

— Напрасно я поддался на ваши уговоры. Вы втянули меня в эту историю, — Каббину очень хотелось перевалить вину за случившееся на кого-то еще. — Я не хотел участвовать в этой чертовой передаче. Этот тип — отъявленный мерзавец. Все об этом знают. Все.

Гуэйн хотел было напомнить Каббину, кто предложил поучаствовать в «Ночи с Джеком», но решил, что пользы от этого не будет, а вот вреда прибавится. Идея-то принадлежала Каббину. «Я знаю, как сладить с Джеком, — говорил он.