— В кого?

— Посмотри направо. Вон он вышел из дома, в пятидесяти ярдах от тебя.

Гофф посмотрел в указанном направлении. Мужчина спускался с крыльца. В темном пальто. Вышел на тротуар и повернул налево, к стоящему во втором ряду с потушенными огнями «понтиаку» Клоука.

— Заплатишь прямо сейчас, трусишка? — полюбопытствовал Клоук.

— Ничего я тебе не заплачу, — пробормотал Гофф, повернулся, схватил ружье, открыл дверцу.

— Не забудь, ты должен на-а-а-жать на спусковой крючок, — прошептал Клоук.

Трумен Гофф выскользнул из кабины, обогнул машину, стоящую у тротуара, присел у ее правого заднего крыла. Уперся прикладом в плечо, приник к прицелу. От мужчины его отделяло не больше ста двадцати футов. Еще несколько секунд, и он окажется прямо под фонарем. Гофф ждал. Когда мужчина вышел в желтый круг света, Гофф разглядел темно-зеленое пальто, белую рубашку, черный галстук. И темную кожу лица. Гофф нажал на спусковой крючок, хлопнул выстрел, мужчина покачнулся. Дерьмо, подумал Гофф, похоже, не попал. Он передернул затвор и выстрелил вновь. На этот раз мужчина рухнул на тротуар. Лежал он на боку, лицом к Гоффу. Рот мужчины открылся, и Гофф еще подумал, какие же у того белые зубы.

Гофф бросился к уже тронувшемуся с места «понтиаку» и запрыгнул в кабину.

— Ты сумасшедший? — крикнул ему Клоук, вдавливая в пол педаль газа.

Они промчались мимо лежащего под фонарем мужчины, но Гофф успел как следует разглядеть его. На вид ему было лет двадцать с небольшим, а среди белых зубов имелись и золотые.

— Какой-нибудь гангстер, — сказал он Клоуку.

— Господи, да ты псих!

— Где мои пятьдесят баксов?

— Не хочу иметь с тобой никаких дел! — взвыл Клоук. — Ты псих.

— За тобой пятьдесят баксов, приятель, — от голоса веяло арктическим холодом.

— Хорошо, — Клоук вытащил бумажник и начал рыться в нем, продолжая гнать машину по улицам Ричмонда. — Вот твои проклятые пятьдесят баксов, — и бросил купюры Гоффу.

— А чего ты так завелся? — Гофф пересчитал купюры, потом аккуратно их сложил.

Клоук на мгновение глянул на Гоффа, и тот заметил, что у его приятеля перекосило лицо. Да он перепугался, подумал Гофф. В разговорах-то был храбрец, а как дошло до дела — наложил в штаны.

Его это так удивило, что он решил проанализировать свои чувства. И понял, что ему без разницы, в кого стрелять, оленя или человека. А уж охота на рысь в сто раз волнительнее. Господи, да какое удовольствие стрелять в ниггера, который не отстреливается и не убегает. Он, конечно, пожалел ниггера, точно так же, как всегда жалел подстреленного оленя.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего, — не унимался Клоук. — Не хочу говорить с тобой. Не хочу тебя видеть. Ты же псих. Ты это знаешь? Ты законченный псих.

— В чем, собственно, дело? — Гофф взял бутылку, глотнул виски. — И сколько ты наговорил ерунды насчет охоты на людей. Дерьмо! Да куда приятнее подстрелить хорошего оленя.

— Я более не хочу говорить с тобой, понятно? — верещал Клоук. — Не хочу видеть тебя!

— Как скажешь.

На следующее утро Трумен Гофф проснулся в линчбергском мотеле один. Заглянул в кафетерий и, не найдя там Клоука, заказал обильный завтрак, чтобы избавиться от легкого похмелья: кофе, яичницу из трех яиц с ветчиной, овсянку, рогалики. Откушав, зашел в регистратуру, чтобы справиться о Клоуке.