— Кажется, ваш отец говорил мне, что вы служите в вашингтонской полиции, — заметил Пенри.

— Он подал заявление об уходе, — ответил Каббин, прежде чем Келли успел открыть рот.

Тот не стал поправлять отца.

«Это значит, что его вышибли, и, готов спорить, я знаю, почему», — подумал Пенри.

— Что ж, Дон, тогда получается, что в этой комнате ты единственный, кто не служил в правоохранительных органах. Я провел в ФБР одиннадцать лет, за что мистер Гувер отблагодарил меня крепким рукопожатием. Питер пять лет работал в ЦРУ, а Тед служил в налоговой полиции. Семь лет, не так ли, Тед?

— Восемь, — поправил шефа Тед Лоусон.

— Тебе нравилась служба в полиции, Келли? — спросил Пенри.

— Очень, — ответил Каббин-младший.

— Вы ушли с работы для того, чтобы помочь отцу?

— Что-то в этом роде.

— Если исходить из того, что я слышал, Дон, тебе действительно потребуется помощь.

Каббин насупился.

— Я не знаю, где ты черпаешь информацию, но похоже, что у Сэмми.

— Перестань, Дон. Ты понимаешь, мы прилетели сюда не для того, чтобы дурачиться. Сэмми серьезно подготовил свою предвыборную кампанию.

— И вчерашняя передача, — Питер Мэджари дважды цокнул языком, — сыграла ему на руку.

— Одна передача не решает исход кампании, — отрезал Каббин.

— Именно об этом мы и хотели поговорить, — мягко заметил Пенри. — О твоей предвыборной кампании и о том, чем мы можем помочь. Но сначала неплохо бы перекусить.

Ленч им подали в номер. Келли позаботился о том, чтобы отец смог запить салат и бифштекс двойным бербоном. Во время еды Уолтер Пенри рассуждал о судьбах страны и мира, причем Келли пришел к выводу, что под некоторыми утверждениями Пенри не без удовольствия расписался бы и Аттила. Келли уже подумывал о том, чтобы поддеть Пенри, от самоуверенности которого уже начинало тошнить, когда тот повернулся к Каббину.

— Мы с тобой, Дон, всегда мыслили одинаково и…

— Что? — Каббин оторвался от стакана, уже опустевшего на три четверти.

— Я говорю, что мы всегда мыслили одинаково.

— Уолтер, ты хороший парень, но иной раз несешь такую чушь.

Пенри решил дать задний ход.

— Разумеется, у каждого свой взгляд на вещи, но обычно мы оказываемся по одну сторону баррикад.

Каббин теперь смотрел на Пенри. «Я ему ничего не должен, — сказал он себе. — Наоборот, он у меня в долгу. Так что мне нет нужды выслушивать его пустопорожние разглагольствования».

— Ты знаешь, чем я занимался последние пятнадцать минут, Уолтер? Слушал всю эту белиберду, которой ты нас потчевал, и думал, как может взрослый человек говорить такие глупости? Верить-то в них просто невозможно.

— Знаешь, Дон, для того, чтобы быть друзьями, необязательно соглашаться во всем.

— Да при чем здесь дружба? Среди моих лучших друзей есть круглые идиоты.

— А с чем конкретно вы не согласны, Дон? — Мэджари, как обычно, интересовали детали, особенно те, что провоцировали конфликт.

— Со всем, — ответил Каббин.