Изменить размер шрифта - +
Я ухватился за кожаную куртку Жан-Клода, сжал запястье его руки и швырнул его в оконный проем.

Стекло обрушилось со страшным грохотом. Жан-Клод перелетел через раму, выронил нож и с такой силой врезался в балконные перила, что здание содрогнулось. Ноги его повисли в воздухе. Нож упал вниз, во двор. Я сиганул через дыру в окне и схватил Жан-Клода за воротник его кожаной куртки. Он висел на перилах, перегнувшись через них. Я оттягивал Жан-Клода наружу за воротник до тех пор, пока центр его тяжести не миновал точку опоры.

Во дворе гуляло уже больше детей, они играли в футбол. Стук упавшего ножа привлек их внимание. Лица детей изменились, когда они взглянули наверх: что, если он упадет?

— Где документы? — спросил я.

— Какие документы?

Он мог видеть под собой семьдесят футов, которые вели в никуда. Внизу, в желтом гравии, сверкали осколки битого стекла.

Я резко дернул его за воротник. Жан-Клод еще дальше съехал с перил, упираясь теперь в них бедрами.

— Те, что ты стащил в квартире Фрэнки. Говори, не то я разожму руки.

Жан-Клод быстро принял решение.

— В ящике для мусора.

Я подтащил его обратно на пару дюймов: но не настолько, чтобы он почувствовал себя в безопасности.

— Кто приказал тебе украсть их?

— Артур.

— Кто он, этот Артур?

Ответа не последовало. Я снова его немного оттолкнул. Жан-Клод качнулся над пропастью.

— Кто такой Артур?

Он не ответил, лишь дернулся в сторону, пытаясь высвободиться из моих тисков, но просчитался. Вырываясь, Жан-Клод слишком сильно качнулся вперед. Я ощутил, как центр его тяжести сосредоточился в воротничке куртки. Ноги Жан-Клода взлетели вверх. Блеснули в солнечных лучах, переваливаясь через перила, его подкованные ботинки. Он повис за балконом на воротничке своей куртки, зажатой в моей руке. Маленькие футболисты завизжали. Пронзительно закричал Жан-Клод.

Пальцы мои разжимались.

«О нет, только не это, — подумал я. — Мне удастся уберечь себя от ножевых ранений, я вовсе не хочу убивать кого бы то ни было».

Я протянул вниз другую руку, желая удержать его. Жан-Клод крутился, надеясь зацепиться за край балкона. Но стоило ему поднять руку, как она выскользнула из рукава куртки и Жан-Клод повис уже только на одном рукаве, другой рукой пытаясь дотянуться до балкона. Ему не удалось обрести опору. Раздался треск разрываемой ткани, рукав, на котором я удерживал его, лопнул и разошелся по всему шву.

Жан-Клод полетел вниз.

Футболисты вновь завопили. Жан-Клод просвистел в воздухе, ударился о балконное ограждение этажом ниже, отлетел, попытался зацепиться пальцами за перила, но промахнулся и полетел дальше ногами вниз. И, как в ловушку, угодил в балкон двумя этажами ниже.

Жан-Клод приземлился на балкон.

Раздался треск бьющегося стекла. Футболисты вопили «ура!». Кто-то кричал. Я почувствовал себя разбитым. «Господи, не дай ему умереть!» — мысленно взмолился я.

За моей спиной хрустнуло под чьей-то ногой битое стекло.

Я обернулся.

В балконной двери стоял на полусогнутых ногах дружок Жан-Клода, пристально глядя на меня через слипшиеся от крови ресницы. В правой руке он сжимал большой осколок стекла.

— Я сейчас отсеку тебе голову, — пообещал он.

И шагнул навстречу.

Я все еще чувствовал себя разбитым. Колени дрожали. Я отступил назад. Он снова шагнул навстречу. Моя поясница уперлась в балконное ограждение, спиной я ощутил пустоту. У него были белоснежные зубы и смуглое лицо. Он держал дистанцию, выставив вперед руку осколком стекла. Друзья моей дочери определенно знали, как орудовать своими лезвиями.

Разум подсказывал: устремись вперед, набрасывайся на него.

Быстрый переход