|
Но тело, уже немало претерпевшее в борьбе, не повиновалось разуму.
Струйка крови сбежала со лба и попала в глаз. Он мигнул.
Я пригнул голову и бросился на него.
По стандартам наступательной уличной драки это было ничтожное движение. Но его глаз затек кровью, и он не был готов к отпору. Я нанес ему удар под ложечку, под тринадцатую косточку. Он шмякнулся о стену и осел. Осколок стекла выпал из его руки, а сам он стал издавать такие звуки, будто внезапно разучился дышать и наспех пытался заново приобрести этот навык.
Мусорный ящик находился в кухоньке. Я поднял его и опорожнил на кафель. Папки были засунуты между прокладкой и стенкой ящика. Только я собрал их, как послышался вой сирен полицейских автомобилей. Я смыл кровь Жан-Клода со своих рук, сунул папки под мышку, выскочил из комнаты, спустился по лестнице и покинул здание через черный ход.
Кто-то высадил там деревья, укутав их у основания пленкой, дабы сохранить влагу в песчанике Ла-Рошели. Пленка обветшала и развевалась теперь в морском бризе. Я быстро захромал прочь. Из двора донесся вой сирен, взвизгнули покрышки.
Я повернул к шоссе. Там, у кладбищенского входа, словно черные вороны, стояли в ожидании клиентов такси. Я сел в машину и попросил водителя отвезти меня в Старый порт.
Глава 10
Я неуклюже плюхнулся на заднее сиденье такси. Мимо с головокружительной быстротой проносились ряды маленьких серых домов и мастерские каменотесов. Внимание мое привлекла вывеска: «Писчебумажный магазин. Изготовление фотокопий».
— Минуточку, — сказал я.
Девушка за прилавком неодобрительно взглянула на меня и, нахмурясь, снова отвернулась. Сделав фотокопии документов из папок, она пренебрежительно сунула их в коричневый конверт. Облокотившись на прилавок, я прилагал все усилия, дабы не выказать своего состояния. Но когда расплачивался, пальцы мои не держали монеты. На ватных ногах, пошатываясь, я вернулся в такси.
— На вокзал.
Таксист довез меня до станции и потребовал, чтобы я расплатился, опасаясь, как бы я не вскочил в поезд и не улизнул. Я оставил ему бумажник, нетвердой походкой добрел до камеры хранения и положил копии в автоматическую секцию. Затем таксист доставил меня к ресторану «У Тибо».
Я вошел через кухню и сразу же поднялся наверх, швырнув папки с оригиналами на стол. На их коричневой поверхности виднелись кровавые отпечатки пальцев.
Черты моего лица то расплывались, то вновь фокусировались в зеркале ванной комнаты. Подбородок под рыжеватой щетиной был окровавлен, но в основном это была кровь дружка Жан-Клода. Я смыл ее и сел за стол изучать документы.
Я устал, меня била лихорадка. Строчки расплывались перед глазами, чтение давалось с трудом. Лоб пылал, и я опустил голову на прохладную клеенку.
Тут стали происходить кошмарные вещи. Тибо с Фрэнки и Бьянкой, находясь под водой, сидели вокруг стола, в центре которого стояла лампа. Они играли в карты, но в качестве последних использовали отдельные документы из папок. Похоже, что правила игры были им неизвестны. Всякий раз, когда один из них клал документ на стол, кто-то во мраке делал очередной шаг, приближаясь к ним. Его ботинки издавали металлический звук. «Очнитесь!» — кричал я, потому, что в его руках нечто поблескивало. Гигантский нож. Его держал Жан-Клод.
«Очнитесь!» — снова крикнул я. Ботинки вновь зацокали.
И тут я очнулся.
Звук исходил не от ботинок Жан-Клода, а от телефона.
Пошатываясь, я пересек комнату и поднял трубку. Она показалась тяжелой, как свинец.
— Это Джордж, — сказал голос в трубке. — С верфи.
— В чем дело? — Я с трудом припоминал, кто такой Джордж и о какой верфи он говорит.
— Твоя яхта...
— Все в порядке с ней?
— Работа идет полным ходом, — заверил Джордж и осторожно добавил: — Думаю, тебе следует прийти. |