|
Хохот разнесся по склепу, словно стайка попугаев. Слезы хлынули из моих глаз. Стояла зловещая тишина и от этого было еще смешнее.
Пошатываясь и оглушительно хохоча, я вышел в церковь, прошел вдоль нефа, сквозь запах скверно высушенных церковных похоронных принадлежностей. Сел на чей-то велосипед, стоявший возле «Круискин Лаун». Мне пришлось еще переменить несколько автобусов и пересесть на поезд, чтобы добраться до поверенного в Уиклоу. Там я вступил во владение тремя тысячами фунтов в банкнотах, а чек на остальные семь тысяч выслал матери. Потом сел на корабль, отправляющийся в Вест-Индию.
Мне было пятнадцать, я все оставил в прошлом и не собирался когда-либо позволить кому-нибудь вновь сделать меня жалким бедняком.
* * *
Меня разбудил телефон. За окном гудела набережная, а свет, что наполнял комнату после обеда, казался более приятным, нежели после завтрака.
Я соскочил с кровати и схватил трубку. Во рту было мерзко. В трубке спросили:
— Кто это?
Голос мужской. Официальный.
Я назвал себя.
— Полиция, — представился он.
— Что?!
— Я посылаю к вам сотрудника, — сообщил голос. — Никуда не отлучайтесь.
— А, — протянул я.
На том конце провода повесили трубку.
Я забрался под душ. Боль не утихала. Синяки на моем лице спали, но не настолько, чтобы стало возможным побриться. Я отыскал чистое белье и раздобыл чашку кофе.
На лестнице послышались шаги. Вошел человек в куртке, широких брюках и кроссовках. У него была круглая голова, шарообразность которой подчеркивала стрижка черных волос «ежиком». Выражение лица жесткое, непроницаемое.
— Джонзак, — представился он. — Из полиции.
Мы уселись за стол, покрытый красной клеенкой. У Джонзака были неприветливые карие глаза, которые шныряли по комнате с таким видом, словно им уже приходилось видеть подобные места прежде и они были о них не слишком высокого мнения.
— Что вы делали вчера днем? — спросил он.
— В какое время?
— Между половиной пятого и шестью.
— А что?
— Водитель такси сказал, что подвозил сюда кого-то от кладбища. Англичанина, который имел такой вид, будто только что побывал в драке.
«Ирландца», — мысленно уточнил я.
— Так что вы делали, пугая добропорядочных обывателей в многоквартирном доме?
Голос был мягким. Но не глаза.
Я здраво рассудил, что, поскольку все поддается проверке, искренность — лучшая политика.
— За моей дочерью ухлестывает один парень.
— Жан-Клод Дюпон.
— Откуда вы знаете?
Джонзак позволил себе говорить врастяжку:
— Дюпон в госпитале, под охраной. Похоже, он выпал из окна. Получил тяжелые ушибы, предполагающие внутренние повреждения.
— Почему под охраной?
— Мы знаем этого парня.
— Откуда?
Полицейский, казалось, расслабился.
— Он приехал с юга шесть недель назад. Мы нашли в его квартире наркотики, в основном амфетамины. Опасный маленький ублюдок.
— Моя дочь в таком впечатлительном возрасте, а этот Дюпон кидался на меня с ножом.
— Я понимаю, — сказал полицейский и пожал плечами. — Возможно, я и сам поступил бы так же. Но тем не менее вынужден просить вас пройти со мной в участок.
— Почему бы и нет, — согласился я.
Джонзак провел меня в зеленую комнату для допросов и снял показания, отпечатав их на пишущей машинке одним пальцем. Оказалось, что он читал обо мне в газетах и у него самого росла дочь. |