— Только треть. Римляне не так обидчивы, как арии, император. — Она нахмурилась. — Что, признаю, вероятно, касается только официальных лиц. Поскольку треть моих чиновников настолько коррумпированы, что не обращают внимания на что-либо, за исключением подсчета взяток.

На этот раз Хусрау громко рассмеялся. Услышав этот звук, практически все в большом зале застыли, как по мановению волшебной палочки. В помещении воцарилось молчание. Сотни глаз были направлены на императора, смеющегося шутке жены Велисария.

Каким-то совсем неуловимым образом из зала ушло напряжение. Мгновение спустя все вернулись к прерванным разговорам.

— Еще один успешный маневр, — тихо сказал Хусрау. — Иди, Антонина. Кажется, в той нише с неуважительными черными дикарями гораздо комфортнее. И если я достаточно хорошо знаю Усанаса, то вино там даже лучше, чем то, которое наливают мне слуги.

На лице императора появилось выражение легкой печали, словно он испытывал определенную зависть. Хусрау был крайне энергичным человеком, и Антонина нисколько не сомневалась, что он предпочел бы сидеть за одним столом с веселыми дружелюбными аксумскими офицерами, чем проводить много часов на массивном троне в зале приемов.

Но грустил император недолго. В конце концов, Хусрау Ануширван был императором земель иранских и неиранских. И, сказать по правде, ему очень нравилось это положение, несмотря на возникающие время от времени неудобства.

Антонина кивнула и отступила от трона. Через три минуты, с легкостью проследовав по проложенному для нее Матвеем и Львом коридору, она уже сидела на стуле в нише. И с довольным видом тянулась к полному вина кубку, который приготовил для нее Усанас.

Она едва успела сделать глоток, когда услышала, как кто-то откашлялся у нее за спиной. Еще один чиновник, которому требовались ее указания по какому-то мелкому вопросу.

Антонина сделалась раздражена больше, чем обычно.

— Разве это не может подождать… — начала она, поворачивая голову. Затем, увидев, что за спиной у нее стоит Дриопий, замолчала. Одной из многих черт, которые нравились ей в секретаре, было то, что он, в отличие от многих римских чиновников, не обращался к начальнице по мелочам.

Дриопий слегка хмурился.

— Прости, что потревожил тебя, Антонина. Но меня немного беспокоит ситуация с «Киркой». Правильнее сказать — сильно беспокоит.

— Почему? Что сказали инспекторы?

— Они не отчитались, Антонина. Я не видел их и не слышал о них с тех пор, как сегодня утром мы отправили их на корабль.

Антонина напряглась и поставила кубок на стол.

— Это было много часов назад!

С лиц аксумитов исчезло веселое выражение.

— Что случилось, Антонина? — спросил Усанас.

Женщина быстро обрисовала ситуацию. Упрямое нежелание — странное при сложившихся обстоятельствах — братьев Ако и Нумения предоставить свой корабль для перевозки военных грузов; ее сегодняшнее решение отправить на судно инспекторов.

— Малва, — твердо заявил Усанас. — «Кирка» нагружена порохом и там полно солдат малва. Это брандер, готовый спалить наши суда в гавани.

Этот быстрый ответ подвел итог худшим из страхов Антонины. Она вскочила и направилась к выходу из дворца. Она услышала, как за спиной отодвигаются стулья. Аксумиты последовали за ней.

— Но этот корабль держали вне пределов самой гавани, не так ли? — спросила она у Дриопия, который шел рядом с ней.

— О да, — заверил он Антонину. — Пока корабль не пройдет проверку, ему не разрешается проходить мимо защитного ряда галер. Ты велела это в самом начале. Я следил, чтобы твои указания выполнялись скрупулезно.