Вскоре он понял, что мистер Сканторп сильно ошибался, когда предупреждал его об игральных костях, налитых свинцом, и прочих проделках, так как ему крупно повезло, и когда он отошел от стола, его карманы потяжелели от гиней так, что ему больше не надо было беспокоиться о будущих растущих расходах. Удачная ставка в «Тэттерстолле» на следующий день придала ему уверенности в том, что теперь он свой человек как на скачках, так и за игорным столом. Теперь Бертрам не собирался выслушивать мрачные предсказания мистера Сканторпа насчет того, что тот, кто начал прожигать жизнь, кончит ее на свалке.

— Знаешь, что говорит мой дядя? — не отставал от него мистер Сканторп. — Когда простак впервые приходит в притон, ему всегда дают выиграть. Остановись, приятель! Они тебя облапошат.

— Все это вздор! — возражал Бертрам. — Надеюсь, я не такой простофиля, чтобы попасться на эту удочку. Знаешь, о чем я тебя попрошу, Феликс? Я хотел бы один раз поиграть у «Ватьера», если ты сможешь провести меня туда.

— Что? — не поверил своим ушам мистер Сканторп. — Да понимаешь ли ты, старина, тебя даже на порог не пустят в это святилище, честное слово, не пустят! Что ты, я и сам никогда там не играл. Почему бы тебе не пойти в Воксхолл? Там ты можешь встретить свою сестру. Посмотреть на Большой Каскад. Послушать оркестр! Ну, все удовольствия!

— Какая скука, когда можно попытать счастья в фараоне! — сказал Бертрам.

Глава 10

Каждый молодой джентльмен, интересующийся боксом, из клуба Даффи неизменно попадал в отель Лиммера на Кондит-стрит, следующую ступень в своем развитии. Там можно было встретить всех знаменитостей ринга, а также аристократов, которые им покровительствовали. Бертрама привел туда мистер Сканторп, движимый желанием отвлечь друга от более опасных развлечений. Тот уже успел завязать в Лондоне кое-какие знакомства и теперь с гордым видом раскланивался с некоторыми из присутствующих господ.

Мистер Сканторп взял на себя труд показать ему всех известных людей, включая весьма непримечательного на вид человечка, о котором сообщил шепотом, что от него можно узнать наверняка, на кого делать ставки. Затем он извинился, направился именно к этому знатоку и углубился с ним в беседу. В это время Бертрам увидел, как в зал входит мистер Бомарис в компании друзей, а так как он уже уразумел, какое высокое положение занимает Несравненный, то был несказанно счастлив, когда мистер Бомарис, поднеся к глазам лорнет, некоторое время внимательно рассматривал Бертрама, после чего перешел через посыпанный песком зал и сел за его стол, сказав с легкой улыбкой:

— Кажется, третьего дня мы встречались с вами в Гайд-Парке, мистер… э… Энсти, если не ошибаюсь?

Бертрам ответил утвердительно, от смущения покрывшись румянцем; но когда мистер Бомарис как бы невзначай обронил: — Вы родственник мисс Тэллант, как я понял? — то поспешил возразить, что никакие они не родственники и добавил, что мисс Тэллант стоит так высоко, что он ее недостоин. Мистер Бомарис по этому поводу ничего говорить не стал, а спросил только, где он остановился в городе. Бертрам посчитал, что не будет никакого вреда, если он назовет свой настоящий адрес и даже признается в том, что это его первый визит в столицу.

Мистер Джек Карнаби не скрывал того, что считал Несравненного высокомерным и неприятным человеком, однако Бертрам не видел в нем ни малейших признаков ни надменности, ни замкнутости. Те, кто хорошо знал мистера Бомариса, могли бы просветить новичка насчет того, что никто, как он, не умел грубо унизить человека и вместе с тем никто, как он, не умел расположить к себе, при желании, конечно. Бертрам сам не заметил, как, забыв о своей робости, начал посвящать своего нового блестящего знакомца в свои дела, чего сам от себя не ожидал.