Когда занавес снова опустился, мистер Бомарис предположил, что его гостям хотелось бы участвовать в ужине вместо того, чтобы дожидаться второй части концерта. Согласившись с этим, они вышли из ряда, где сидели, и пошли вниз по аллее к специальному залу, предназначенному для них. Даже Арабелла, у которой пропал аппетит несколько дней назад, могла насладиться цыпленком, приготовленным на ее глазах в жаровне. Мистер Бомарис своими собственными руками передал ей персик, и поскольку надвигающийся побег не мог служить оправданием для нарушения правил хорошего тона, она съела его тоже, улыбаясь мистеру Бомарису застенчиво и благодарно. Ей нечего было сказать, кроме общих фраз, в течение всего ужина, но ее молчаливость осталась незамеченной из-за разглагольствований лорда Бридлингтона.

Он любезно объяснял дамам механизм, управляющий чудесами каскада, прошелся по истории садов, тщательно разобрал их претензии на то, чтобы быть развитием старых садов Спринг-Гарденс, и одним махом избавился от традиции, которая связывала район с именем Гая Фокса. Его прервали только однажды, когда возникла необходимость обменяться приветствиями с какими-то знакомыми, которые случайно проходили мимо. Леди Бридлингтон то и дело шептала поощрительные замечания, и мистер Бомарис с величайшим самообладанием воздержался от своих обычных резких пренебрежительных замечаний. В этот момент гостям предложили посмотреть фейерверк.

Арабелла моментально забыла свои неприятности, завороженная бесподобным зрелищем, и хлопала в ладоши, когда ракеты взмыли в небо и разлетелись на маленькие звездочки. Мистер Бомарис, привыкший к фейерверкам, получал больше удовольствия от наблюдения за ее восторгом, имевшим такие восхитительно круглые глаза. После того, как погасли первые ракеты, он сверился с часами и кротко сказал:

— Пойдемте, мисс Тэллант?

Эти слова повергли ее в состояние шока. Ей пришлось сурово подавить невольный порыв сказать ему, что она передумала, вспомнив все мучения, которые пришлось перенести Бертраму. Она вцепилась в накидку из тафты на своих плечах и нервно сказала:

— Ах, да! Уже пора? Да, пойдемте без промедления!

Не было ни малейшей трудности в том, чтобы незамеченными пробраться сквозь толпу людей, напряженно наблюдающих за изменениями в гигантском огненном колесе. Арабелла положила холодную ладонь на руку мистера Бомариса и пошла вместе с ним вниз по аллее, мимо фонтана Нептуна, освещенного с большим вкусом, вдоль одной из колоннад, направляясь к выходу.

Несколько экипажей ожидали там своих владельцев, и среди них стоял дорожный фаэтон мистера Бомариса с парой запряженных лошадей, главным кучером и форейтором. Ни один из них не выказал никакого удивления при виде дамы, опирающейся на руку их хозяина, и хотя Арабелла была слишком смущена, чтобы поднять глаза, она знала, что слуги вели себя так, будто похищения были для них обычным делом. Они деловито принялись за работу, как только увидели своего хозяина; попоны были сняты со спин породистых лошадей мистера Бомариса; ступеньки кареты откинуты вниз, дверцы открыты, и мистер Бомарис заботливо помог своей невесте подняться в роскошный экипаж. Арабелла так мало времени провела в ожидании, что даже не посмотрела, был ли какой-то багаж прикреплен к фаэтону.

Мистер Бомарис задержался только на несколько секунд, чтобы обменяться парой слов с кучером, и потом впрыгнул в карету, занял свое место рядом с Арабеллой на сиденье с удобными подушками; дверцы закрылись за ними; форейтор вскочил в седло, и экипаж двинулся вперед.

Мистер Бомарис обернул ноги Арабеллы мягким пледом и сказал:

— У меня есть теплый плащ: могу я накинуть вам его на плечи?

— О, нет! Благодарю вас! Мне тепло! — нервно сказала Арабелла.

Он взял ее руку и поцеловал. Через мгновение она высвободила ее и мучительно начала искать слова, которые могли бы облегчить напряжение.