– Что-то голос мне твой не нравится, – неожиданно насторожилась сыщица. – А ну признавайся, что задумала?

– Ничего! Что я могу задумать? – заторопилась я. Но в этот раз получилось ещё фальшивее, и я соврала: – Просто не одна я сейчас.

Такой ответ действовал безотказно. По себе знала, человеку становилось неудобно продолжать разговор. Ему вдруг приходит в голову, что с ним говорят из постели.

Приведение себя в порядок в этот раз заключалось в том, что мне пришлось на практике применить знания и умения, полученные в школе мадам Рольгейзер. Благо, что нашёлся парик, напрочь меняющий меня, и у дверей Фары я уже оказалась в обличии жгучей брюнетки с двумя родинками над уголком губы. По моему мнению, они должны были размазать любые сходства с внешностью девушки, которую Фара запомнила, возвращаясь от Бармалея. Помимо этого и косметики, половину моего лица закрывали очки, с дымчатыми стёклами. В руках я держала сумку, забитую газетами, поверх которых лежали комплекты недорогого постельного белья, купленного в супермаркете. По дороге, я заскочила на почту и прихватила бланки заказных писем, на одном из которых неразборчиво написала адрес, который при прочтении походил на адрес квартиры Фары. Если злодейка дома, я суну ей под нос квитанцию и поинтересуюсь, здесь или нет проживает гражданка Иванова. Естественно, она ответит, что не знает такой, и скажет, что является хозяйкой квартиры и фамилия у неё Фарасова. Тогда я извинюсь и уйду. А если мне никто не откроет, тогда я воспользуюсь ключами, но перед этим наведу о хозяйке справки.

Я надавила на кнопку звона и стала ждать. Мне не было страшно. И не только потому, что не первый раз рисковала. Занятия у Рольгейзер тоже пошли мне на пользу. Время шло, а двери никто не отрывал. Я позвонила ещё раз. Фара была вчера в изрядном подпитии, и поэтому могла просто не слышать звонка. Но и на этот раз к дверям никто не подошёл. Тогда я позвонила соседям. Здесь всё наоборот. Двери тут же открылись, словно за ними того и ждали.

– Вы к кому? – спросила старушка.

– Гав! – раздалось из глубины её квартиры.

Судя по голосу, собака была не маленькая, и я поёжилась.

– Теперь понятно, почему не боитесь открывать двери, – сказала я, и, мало надеясь на удачу, сходу спросила: – Вы не знаете, где ваши соседи?

– А вы, простите, кто?

– Курьер, – соврала я и показала сумку. – Фарасова Соня сделала вчера заказ.

– Сонька?! – переспросила старушка. – Так она днём на работе!

– И что, никто больше не может его принять? – спросила я расстроенно.

– Она одна живёт, – подтвердила старушка.

– А когда я могу её застать дома? – с этими словами я снова показала женщине сумку и бланк. – Тут её доставка.

– От кого? – допытывалась старушка.

Я начала злиться и поинтересовалась:

– А вам это что-то даст?

– Да нет. – Старушка пожала плечами. – Ей часто что-то приносят. Модно это сейчас стало. Сонька даже пиццу домой заказывает, и эти, как их, – она щёлкнула пальцами, силясь вспомнить, – японские, из дохлой рыбы…

– Роллы, – подсказала я.