– Точно! – обрадовалась старушка.

– Так, когда я могу её застать дома? – повторила я свой вопрос и попыталась подсказать: – Может быть, в выходные? Завтра суббота.

– Нет! – Старушка замахала руками. – Сонька работает по скользящему графику. Я точно знаю, что будет не раньше понедельника. А так, приходите после шести вечера.

– Вы с ней так близки? – восхитилась я. – Сейчас это редкость.

– Так мать её наказывает присматривать, – стала рассказывать старушка. – Я ей иногда и блинчики пеку.

– А мама её где? – заволновалась я. – Может, я с ней свяжусь?

– Ой, нет, что вы! – воскликнула она. – Квартиру вот дочке оставила, а сама в Ярославль перебралась…

Всё складывалось удачно.

Переговорив со старушкой, я спустилась на этаж ниже, немного постояла и вернулась на площадку. Быстро достала ключи, открыла двери и вошла внутрь. Окунувшись в запахи чужой квартиры, ощутила тревогу. Пахло косметикой, шампунем, кислой капустой и обувью… В двух комнатах царили идеальная чистота, и был порядок. С этим никак не вязался образ Фары, лежавшей в ванне у Гарика.

Я обошла комнаты и сделала вывод, что квартира досталась Фаре от бабушки. Уж очень сильно изобиловал интерьер старой мебелью и смотревшимися анахронизмом коврами. Старинный сервант на кухне и вовсе растрогал. Глядя на выставленный на полках хрусталь, я вдруг вспомнила свою бабушку, на деньги которой поехала покорять Москву.

И тут в голову мне пришла идея!

Я развернулась и бросилась прочь. Спустя час я уже была в фотоателье. Фотограф долго не мог взять в толк, зачем мне распечатывать и делать портрет со снимка бомжа, запечатлённого на телефон. Наконец, чтобы до него дошло, почему это должно стать произведением искусства, соврала ему:

– Понимаете, это мой отец, которого я нашла за день до смерти!

Сказав это, я даже мысленно не сплюнула через левое плечо. Мой папаша хуже чёрта и любой другой нечисти. Его ничем не проймёшь и всех скорее сам в гроб загонит своими пьянками и скандалами, чем мы его своим карканьем.

– Значит в траурной рамке, и вот такой! – Фотограф для верности развёл руки.

Я отступила на шаг, примеряясь к таким габаритам, а потом и к такси, на котором мне придётся везти заказы на квартиру к Фаре и кивнула.

– Точно!

После ателье я устремилась в ближайшую церковь, по соседству с которой было бюро ритуальных услуг. Сгибаясь под тяжестью сумок, вскоре я поднималась на этаж к Мишке, моля бога, чтобы он был дома. Хотя и в этом случае ещё не вариант взять у него кота Бармалея, поскольку в это время Мишка уже может попросту не вязать лыка, и выпустить его на все четыре стороны искать себе пропитание.

Мишка оторопело смотрел на меня, а я не могла взять в толк почему. Уже хотела снова пошутить, как вдруг вспомнила про парик и родинки, и решила проверить, насколько хорош грим.

– Привет, мой хороший! – произнесла я томно. – С трудом нашла!

– Вы кто? – спросил он сиплым голосом и сглотнул слюну так, что его огромный кадык надолго исчез где-то в ямочке между ключицами, и я вдруг подумала, что он проглотил его.

– Не узнал? – Я поставила сумки на пол, упёрла кулачки в бока и склонила голову набок, давая ему возможность получше рассмотреть меня.