— Ты правильно поступил, — заверил его Джерин. — Итак, эти двое, Бевион и Бевонис, присоединились к своему отцу и примкнули к Адиатанусу с чудовищами, да? А Бевандер остался на нашей стороне, как я уже сказал. А что насчет четвертого сына Бевона?

— Вы имеете в виду Толстого Фреда? — Утрейз снова сплюнул, — Одним богам известно, чем он занимается… он, наверное, и сам не имеет об этом ни малейшего представления… Не удивлюсь, если он пытается научить длиннозубов впрягаться в колесницу. Но он не участвовал в драке, это я точно могу вам сказать.

— Очень плохо, — ответил Джерин. — Я надеялся, что он выступит на стороне Бевона. Этим он оказал бы нам большую услугу, чем если бы стоял за нас.

— Видят боги, вы правы, господин, но пока что он в стороне, — сказал Утрейз. — Вы можете выслать нам людей на подмогу, чтобы опять открыть Путь?

— Сколько-то вышлю, — печально отозвался Джерин, — У меня мало воинов. Хотелось бы мне, чтобы некоторые бароны, живущие на землях, некогда принадлежавших Пэлину Орлу, тоже внесли свой вклад в общее дело. Ни один торговец никогда не доберется до их крепостей, если дорога будет закрыта.

— Я послал воинов к кое-кому из них, — сказал Утрейз.

— Молодчина! — Джерин похлопал его по спине. — Немного найдется людей, которые видят, что нужно сделать, и делают это, не поднимая суматохи и не спрашивая чьего-либо разрешения.

Утрейз, пряча взгляд, переступил с ноги на ногу, словно школьник, забывший урок. Очевидно, громкие похвалы его только смущали, что опять же роднило его со своим господином.

— Мне лучше вернуться назад, — сказал он и забрался в колесницу. — Вышлите своих людей как можно скорее, лорд Джерин. Они очень нам пригодятся.

Он велел вознице трогать, и вот колесница уже загромыхала по дороге. Даже не задержался, чтобы выпить кружечку эля, где это видано, а?

— Вышлите своих людей как можно скорее, — повторил за ним Джерин, недоумевая, откуда ему их взять.

Если бы он мог создавать воинов из воздуха, Адиатанус давно был бы побежден. Но все же он понимал, что придется ослабить защиту южных границ, как бы ему это ни претило. Если дорога будет открыта силами Араджиса, его престиж значительно снизится.

С мрачным видом он вошел в главную залу. Там была Силэтр. Она ела высушенные на солнце сливы. Улыбнулась, завидев его, и махнула, подзывая к себе.

— Вот, съешь, — сказала она и сунула ему в рот черносливину.

Та была сладкой, но не настолько, чтобы поднять ему настроение. И все-таки он поблагодарил. Силэтр ценила учтивость. Лис внимательно посмотрел на нее. Она выглядела немного осунувшейся и в то же время настороженно радостной. Подобное сочетание вызвало у него любопытство.

— Ты хочешь мне что-то сказать, — заметил он, — Я вижу это по твоим глазам.

Он подумал, что, видимо, снова станет отцом.

— Да, хочу, — ответила девушка, и ее тон еще сильнее убедил его в верности своего предположения. Она продолжала: — Еще одно доказательство того, что я больше не Сивилла. Сегодня утром у меня начались месячные. Признаюсь, я даже не сразу сообразила, что происходит. — Силэтр скривила губы. — Эту стадию женской зрелости я бы с удовольствием пропустила.

— М-м, да, понимаю, — сказал Лис рассудительно.

В какой-то мере он обрадовался, что ему не придется беспокоиться о появлении наследника в такое неподходящее время, а также с облегчением обнаружил, что Силэтр по-прежнему пребывала в довольно-таки хорошем расположении духа. В такие дни Фанд могла напугать даже длиннозуба.