— А что, если там внизу по-прежнему человек?

— Найдем ему что-нибудь другое на завтрак, — ответил Джерин, и оба его спутника замолчали.

Когда сошли вниз, Джерин отпер дверь погреба и толкнул ее.

— О, отец Даяус на небесах, — тихо произнес Мэрланз.

На земляном полу лежал черный медведь средних размеров.

Зверь с удивлением поднял на вошедших глаза. Он не зарычал, и шерсть на его спине не встала дыбом. Он не вскочил и не бросился в темный угол погреба.

— Что с ним такое? — спросил Вэн так, словно Джерин должен был знать.

На удивление Джерин и впрямь знал ответ.

— На него все еще действует эль, выпитый прошлой ночью. Кувшин был немаленький, и кто знает, на какой стадии превращения он его допил? — Лис замолчал, потом усмехнулся. — Я рад, что он пьян и незлобен.

Заманить медведя наверх с помощью костей оказалось несложно, хотя зверь шел пошатываясь.

— Я все же считаю, что мы должны были его убить, — проворчал Мэрланз, когда привратники опустили подъемный мост, и медведь заковылял в сторону леса.

— Тебя-то мы не пытались убить прошлой ночью, — напомнил ему Джерин.

— К счастью для вас, — сказал Мэрланз, гордо выпрямляясь.

Джерин внутренне согласился с ним, но вслух признавать это не стал.

XI

На следующую ночь достигла полнолуния лишь Тайваз. Эллеб и Нотос были в этой фазе день назад, а Мэт — два. На этот раз Джерин отправил Мэрланза Сырое Мясо в погреб, а Вайдена, сына Симрина, запер в своей лачуге, где он занимался магией. К его великому облегчению, никто из них не изменил свой облик, так что он выпустил их обоих, когда все четыре луны зашли.

Медведь-оборотень не вернулся в лагерь Араджиса ни в человеческом, ни в зверином обличье. Хотя Джерин и беспокоился, что запах эля может теперь его привлекать.

— Лучше бы он не приходил, — сказал Драго, тоже Медведь, когда Джерин высказал свои опасения вслух. — Нам не нужен медведь, мучимый жаждой, когда у нас уже есть такой Лис.

И он бросил лукавый взгляд на Райвина Лиса. Тот всем своим видом показывал, что его не волнуют чужие пересуды.

К вечеру следующего дня в Лисью крепость вернулся Пэрол Горошина. Он приехал на крестьянской повозке, запряженной волами.

— Клянусь богами, я рад тебя видеть, — воскликнул Джерин. — Оставляя тебя в той деревне, я очень боялся, что ты уже никогда оттуда не выберешься.

— Я тоже думал так, господин, но позапрошлая ночь превратила меня в оборотня. Вот, смотрите.

И Пэрол сунул руку, на которой недоставало двух пальцев, своему лорду под нос.

— Понимаю, о чем ты, — сказал Джерин.

Рана, вместо того чтобы гноиться, выглядела давнишней. Быстрое заживление повреждений, присущее оборотням, не вернуло Пэролу пальцы, зато практически залечило его пострадавшую руку. Однако Лис сомневался, что этот метод станут когда-либо использовать в медицине, пусть даже и народной.

— Укус на заднице тоже совсем поджил, — доверительно сказал Пэрол, — но не думаю, что его стоит показывать.

— Вообще-то ты прав, — сказал Джерин. — Твой волосатый зад меня не интересовал даже в целом виде, а теперь и подавно. Разве что интересно посмотреть, сможешь ли ты теперь сидеть прямо.

— Конечно, клянусь Даяусом!

Пэрол был искренне возмущен. Но потом он заметил ухмылку, которую не успел скрыть от него Джерин, и тоже заулыбался.

— А, так вы подшучиваете надо мной?

— Ну да, шучу. — Джерин смутился.