Немного запыхавшись, из расщелины, ведущей в покои Сивиллы, выбрался упитанный евнух. За ним следовал седой элабонец с задумчивым выражением на лице. Кивнув Джерину, он вышел из храма и отправился за своей упряжкой.

— Теперь нам ничто не мешает испросить мудрого совета у Байтона через его Сивиллу, — сказал Кинифор. — Будьте любезны следовать за мной, и осторожней на спуске.

В прошлый свой визит к Сивилле Джерину пришлось сражаться не на жизнь, а на смерть с несколькими трокмуа, которым не понравилось услышанное от прорицательницы. Он посмотрел на пол, не осталось ли до сих пор пятен крови в трещинах между кубиками мозаики, и, ничего не увидев, остался доволен.

Кинифор шагнул в зев пещеры. Джерин ступил за ним. Темнота, разрываемая лишь огнями редких факелов, поглотила его. Под землей было прохладно и даже чуть влажновато по сравнению с удушающей жарой наверху, а в лицо все время дул ветерок, не дававший воздуху застояться.

Тень Кинифора, его собственная и Вэна дергались и трепетали в свете пляшущих языков пламени, напоминая обезумевших птиц. Дрожащие блики вырывали из темноты кусочки горного хрусталя, а быть может, и драгоценных камней, выступающих из каменных стен. Одно такое вкрапление вспыхнуло ярко-красным цветом, напоминающим кровь.

— Это был рубин? — спросил Джерин.

— Возможно, — ответил Кинифор. — Байтон привел нас к множеству подземных сокровищ.

— Вас привел к ним ваш бог или ваша алчность? — уточнил Вэн.

Кинифор что-то возмущенно пробормотал. Чужеземца рассмешило недовольство жреца. Как раз в это время они подошли к одному из боковых ответвлений пещеры, вход в который наглухо перекрывала кирпичная кладка.

— А как насчет этого? Разве вам не пришлось запечатать проход лишь потому, что ваше любопытство взбудоражило то, что лучше было бы оставить в покое?

— Да, верно, — неохотно признал Кинифор, — но это случилось давным-давно, когда мы еще только знакомились с устройством этой пещеры. Кирпичи могут о многом рассказать тем, кому внятна их речь.

Джерину она была внятна. Эти кирпичи не были плоскими со всех сторон. Они выпячивались, особенно вверх, словно подсушенные караваи. Впервые их стали лепить в Кидзуватне, в очень давние времена, примерно тогда, когда люди впервые начали строить города, научились читать, писать и обрабатывать бронзу. Он долго и пристально смотрел на кирпичи. Не могли же они и вправду быть такими древними… или все же?

В результате осмотра ему в голову закралась побочная мысль. Такие кирпичи пробыли на вооружении мастеров Кидзуватны недолго. Чтобы более-менее скрепить эти выпуклые лепешки между собой, требовалась уйма известкового раствора, много больше, чем для их плоских собратьев. Часть этой извести, покрывавшей столь древнюю кладку одному Байтону ведомо, сколько столетий, потрескалась, и на каменном полу пещеры валялись маленькие отколовшиеся кусочки.

Лис, нахмурившись, на них показал.

— Насколько я помню, в прошлое мое посещение ваша стена вроде бы не разваливалась.

— Надо же, — вытаращил глаза Кинифор. — Я как-то не обращал на это внимания. Ладно, в тот день, когда посетителей вовсе не будет, придется послать сюда артель каменщиков. Чтобы они восстановили то, что разрушило время. — Его смех был плавным и тягучим, словно низкие ноты флейты. — Если эта преграда сумела сдержать натиск того, что скрывается за ней столько лет, думаю, пара дней задержки не сыграет особой роли.

— Но… — Джерин прикусил язык.