Я открыл глаза и увидел серый рассвет, колышащийся парус, услышал крики чаек. Баракель молчал. Ангел сказал правду. Я всегда знал, как надо. Просто не делал.

— Мы что, уже почти приплыли?

Мне стало лучше. Почти хорошо.

— Уже недалеко.

Туттугу сидел рядом. Остальные в утренней дымке бродили по палубе.

— А-а!

Я, прикрыв глаза, попытался представить твердую землю, надеясь избежать привычной утренней рвоты.

— Снорри говорит, ты здорово лечишь раны, — сказал Туттугу.

— Боже! Это путешествие меня доконает. — Я попытался сесть, но свалился со скамейки — был еще слишком слаб. — Я думал, что увижу всякую нежить и психов с топорами, но нет, похоже, я успею умереть в море.

— Возможно, это будет к лучшему. — Туттугу протянул мне руку, чтобы помочь встать. — Хорошая чистая смерть.

Я уже почти взял его за руку, но отшатнулся.

— О нет! Вот это — ни за что! — Еще немного — и я не смогу прогнать с дороги прокаженного, не излечив его. Вашу ж мать! — Ты вроде как не ранен.

Туттугу яростно поскреб пальцами рыжий куст бороды, что-то бормоча.

— Чего?

— В борделе подцепил.

— Триппер? — Это хоть заставило меня улыбнуться. — Ха!

— Снорри сказал…

— Туда я руки накладывать не буду! Бога ради, я принц Красной Марки! Не какой-нибудь бродячий знахарь!

Толстяк явно сник.

— Слушай, — сказал я, понимая, что, когда мы высадимся, друзья лишними не окажутся. — Может, я и не знаю ничего толком про раны, но про триппер знаю побольше любого смертного. У вас тут есть горчичное семя?

— Наверно.

Туттугу нахмурился.

— Каменная соль? Немного черной патоки, какое-нибудь дубильное вещество, скипидар, а еще — бечевка, две иголки поострее и имбирь… ну, это уже не обязательно, но было бы неплохо.

Он медленно помотал головой.

— Ну, значит, куплю в порту. Сварю по древнему фамильному рецепту. Прикладывай к пострадавшим частям тела, и через шесть дней будешь как новенький. Ну, в крайнем случае — через семь.

Туттугу широко ухмыльнулся, что было уже хорошо, и дружески пихнул меня на норсийский манер, а это куда больнее, чем привычный южанам дружеский удар кулаком в плечо. Вот и все. А потом он нахмурился и спросил:

— Иголки тоже прикладывать?

— Ну, когда я сказал, что надо прикладывать, имелось в виду, что надо намазать иголку и уколоться ею. Понадобится запасная, потому что от мази они быстро ржавеют.

— Ой! — От ухмылки Туттугу почти ничего не осталось. — А бечевка — чтобы повеситься?

— Мешочек привязать на… Слушай, я тебе перескажу кровавые подробности, когда добудем ингредиенты.

— Земля!

Это крикнул один из близнецов — и, надо сказать, очень вовремя нас отвлек.

Мои морские мучения почти закончились.

25

Дымка окутала Норсхейм, так что я мог разглядеть лишь мокрые черные скалы и зловещие утесы, покуда мы преодолевали последний километр, отделяющий нас от берега. Мы миновали другие норсийские суда. По большей части они были посолиднее нашего и волокли сети или перевозили грузы, но всех их объединяли характерные для здешних краев очертания. Мы видели и другие ладьи, с десяток примерно, и почти все они стояли на якоре, а одна направлялась в открытое море, но было заметно, что красные паруса маловаты для такой задачи.

Подплыв еще ближе, мы увидели порт Тронд, поднимающийся над черным каменистым берегом у подножия гор, словно выходящих из морских глубин.