Люси вновь подала голос:

— Вам следует отдавать себе отчет, что полковник Сидней сочтет за величайшее оскорбление ваше вторжение сюда.

— Следует ли нам умолчать о том, что я забрался сюда с вашей помощью?

— Я вовсе не собиралась вам помогать. Я просто хотела спасти вашу жизнь. Я боялась, что вы упадете.

— Благодарю, вы спасли мне жизнь, Люси. Как я могу вас отблагодарить?

— Тем, что без шума и скандала уйдете, пока полковник не вернулся и не обнаружил вас здесь.

— И это награда за мои муки, за тот смертельный риск, на который я пошел, чтобы оказаться возле вас?

— Прошу вас, уходите. Я боюсь, что придет полковник.

— Я поневоле начинаю бояться полковника. Он вам так нравится, Люси? Он добр с вами?

— Он добр со мной, и он мне нравится.

— Но ведь не настолько, чтобы не бросить улыбку-другую приглянувшемуся прохожему, не так ли? Люси, не могли бы вы так же обожать и бояться меня, как обожаете и боитесь полковника?

— Вы забываете, что мы незнакомы. Я первый раз в жизни увидела вас несколько минут назад.

— Нам необходимо срочно исправить эту оплошность. И как только мы познакомимся, то будем часто видеться. Я все-таки рискну навлечь на себя неудовольствие полковника Сиднея. Идет?

— Пожалуй, — прошептала Люси. Он взял ее руку и поцеловал.

— Вы красивейшая женщина, какую я когда-либо видел, — сказал он, — а я видел много женщин. Как сейчас помню, дело было в Оксфорде, мы с отцом стояли в церкви, и он треснул меня по голове, потому что я, вместо того чтобы слушать проповедь, улыбался женщинам. Теперь я стал старше, но улыбаться им не перестал, и, сколько бы меня ни били по голове, я этого не оставлю. Так что, как видите, я знаю, о чем говорю.

— Не сомневаюсь, что вы не обижали женщин невниманием, можно было и не говорить об этом. А теперь уходите, умоляю. Я прикажу горничной вывести вас по черной лестнице. Вам следует немедленно уйти.

— Но я хочу поцеловать вас перед уходом.

— А потом… потом вы уйдете?

— Клянусь. Только не думайте, что мы больше никогда не встретимся.

— Я пойду на все, чтобы избавиться от вашего присутствия до возвращения полковника Сиднея.

— Вес? — Ею веселые карие глаза засветились надеждой.

— Я поцелую вас, — твердо сказала она.

И он обнял ее и поцеловал, и не один раз, а много, и не только в губы, как она предполагала. Люси, борясь с ним, раскраснелась и без конца смеялась. Для нее все это было веселым приключением с самым интересным мужчиной на свете, и больше всего ей хотелось, чтобы он сдержал слово и снова навестил ее.

Она кликнула горничную.

— Энн, — сказала она, — выведи этого человека из дома… Быстро!.. Черным ходом.

— Да, госпожа, — сделала книксен Энн. Люси с сожалением провожала его взглядом. В дверях гость обернулся и поклонился — элегантнее и почтительнее любого мужчины, которого она когда-либо видела.

— Мы снова встретимся… и очень скоро, — пообещал он. — Но для меня это будут муки вечности.