Каков же был план Ромео?

Неужели эта была продуманная комбинация ходов для того, чтобы соблазнить эту девушку и тем самым покрыть позором всю ее семью? Я мог бы поверить в столь темный и гнусный замысел со стороны Меркуцио, но мой кузен всегда имел доброе сердце и отличался искренностью во всем, что делал, – даже в глупостях и ошибках. У него всегда было недостаточно хладнокровия для интриг.

Его поведение имело привкус чего-то иного… он явно преследовал какую-то другую цель, которую я пока не мог уловить, даже глядя на все с такой высоты.

Я должен был его разыскать – если не до того, как они обменяются клятвами, то хотя бы до того, как он лишит Джульетту девственности. Если она останется девственницей – все остальное можно будет решить с помощью денег и влияния Капулетти, но если ее девственность будет потеряна – уже ничего нельзя будет исправить. Ее кузен Тибальт не был похож на того, кто может простить оскорбление, и скорей всего в этом случае ее ожидал скорый несчастный случай или что-нибудь похуже. Меня бы это не сильно волновало, если напрямую не касалось другой девушки – Розалины. Она осталась бы в таком случае их единственным достоянием, последней незамужней девушкой в семье, которую можно было бы продать. И они бы продали ее за первую предложенную цену, словно корову второго сорта на рынке.

Меня это вроде бы не должно было касаться – но я не мог этого допустить.

Мой кузен был, несомненно, умен, и ему удалось перехитрить меня. Но теперь, сопоставив все факты, я понял: то, что он пытался отвести нас от этой церкви, говорило о том, что у нас мало времени.

Я спустился по лестнице башни и на выходе столкнулся с Бальтазаром, который был весь в поту и задыхался от быстрого бега.

– Хозяин. – Он оперся о каменную стену рукой, пытаясь отдышаться. – Нам срочно нужно возвращаться домой.

– Почему?

– Улицы полны слухов, что Тибальт Капулетти избил служанку до полусмерти и вышвырнул ее на улицу.

– Ничего нового, – пожал я плечами. – У него вообще тяжелая рука – он даже сестер не жалеет.

– Это еще не все, – продолжал мой слуга. – Говорят, что он избил ее из-за того, что она несла тайную любовную записку.

– От Ромео! – Я похолодел и почувствовал, как меня начинает бить дрожь. – К Джульетте!

– Нет, синьор, – ответил Бальтазар. – Говорят, это была записка от его сестры Розалины к вам, синьор. Тибальт был просто вне себя от гнева. Он кричал, что вы подлый трус, что вы говорите о мире на улицах города, а сами исподтишка покушаетесь на честь их семьи. Говорят, будто он заявил, что раз вы не гнушаетесь вести войну с женщинами Капулетти, то и он объявляет войну вашим женщинам! И, синьор, не только он: его союзник Паоло Мацанти с ним заодно.

От этих слов меня словно ледяной водой окатило, хотя душный и жаркий гаснущий день меня словно теплым одеялом укутывал. Я должен был позаботиться о безопасности своей матери, сестры и даже синьоры Монтекки! Тибальт в ярости точно ни перед чем не остановится.

И я не мог не думать еще об одном: если Тибальт едва не убил служанку только за то, что она несла записку, – что же он сделал с той, что ее написала?

– А синьорина Розалина? – со страхом спросил я, стараясь не смотреть на Бальтазара. – Про нее что слышно?

– Ее заперли, синьор.

Он знал! Да, он знал.

– О синьор, это весьма неблагоразумно…

– Я знаю, что это неблагоразумно, я не ребенок! – крикнул я. – Знай свое место!

Я редко говорил с ним так – точнее, я никогда еще не говорил с ним таким тоном.