– Я давно знаю, – ответил я. – Она сама мне сказала. И еще она хвасталась мне, что специально сделала так, чтобы все думали на вас.

Мне пришлось снова сглотнуть – дурацкий ком так и стоял поперек горла.

Розалина слегка покачала головой, хотя я затруднился бы сказать, был ли это жест несогласия или печали.

– Она была совсем ребенком, – сказала она. – А детям свойственны беспечность и жестокость.

Веронику можно было назвать по-разному, но беспечной она точно не была. Но у меня не было сейчас желания спорить.

– Как это может нам помочь?

Розалина на мгновенье задумалась, а потом снова зашептала:

– Если кто-то наложил проклятие на виновную сторону, но при этом думал, что виновны Капулетти, а на самом деле виновны были Монтекки…

– …Значит, проклятие пало на оба дома, – подхватил я. – О боже, Меркуцио…

Он пытался предупредить меня. Находясь при смерти, он понял, что ошибался, и пытался признаться мне во всем – а я не понял.

– Но для того, чтобы наложить проклятие, нужно немножко больше, чем просто ненависть. Нужно…

– Нужна ведьма, – прошептала она в ответ. – А кормилица Джульетты сегодня как раз болтала что-то о том, что в Вероне поселилась одна такая ведьма и занимается колдовством. Молодая, миловидная ведьма, только недавно приехавшая в город. Мы должны отыскать ее, Бенволио, мы должны удостовериться, что проклятие снято.

– Я знаю ее, – признался я, перекрестился и поднялся на ноги. – Если это проклятие – оно будет снято. Обещаю.

Ее рука легко обвилась вокруг моей лодыжки, и я замер, не дыша и чувствуя, как предательски слабеют ноги. Было во всем этом что-то языческое, дикое – особенно когда на тебя смотрели прекрасные глаза Пречистой Девы.

– Осторожнее, – прошептала Розалина и отпустила меня. – Будьте очень осторожны, мой Принц Теней.

– И вы, – сказал я и повернулся.

Очень вовремя. Потому что именно таким образом я избежал ножа, который был направлен прямо мне в спину. Я сразу догадался, что это был нож Капулетти, хотя человек, который держал его в руке, был одет очень просто. Нож был острый, двойной закалки и даже на первый взгляд гораздо более дорогой, чем пристало нападавшему.

А незадачливый убийца отпрыгнул, потерял равновесие и, удивленный тем, что я избежал удара, бросился бежать. Я одним прыжком нагнал его, ударил его сзади под колени и бросил лицом вниз на мраморный пол, вырвав нож из его руки. Я придавил его коленями к полу и схватил за волосы, готовясь перерезать ему горло его же ножом, но…

…но сильная женская рука легла на мою руку, сжимавшую нож.

– Нет, – произнесла Розалина. – Не здесь. Не сейчас, умоляю вас. Здесь не место.

– Но он не был так деликатен и…

– Я боюсь за вашу душу, а не за его, – сказала она и быстро пошла прочь в сторону часовни Маззини.

Вся эта суматоха привлекла внимание моих охранников, которые, расталкивая прихожан, уже спешили к нам большими и, пожалуй, слишком шумными для подобного места шагами.

Я колебался довольно долго, а потом поднялся. Мне все еще хотелось убить его, причем жестоко, но я только передал нож Паоло, который тут же приторочил его к своему поясу.

– Это подарок, – произнес я и улыбнулся деланой улыбкой.