– Ага, они очень щедры, – кивнул Паоло и рывком поставил убийцу на ноги: это оказался пожилой, тщедушный человек, который трясся от страха. Паоло встряхнул его, как терьер пойманную крысу: – И что с ним делать теперь?

– Отпустите его, – велел я.

– Отпустить?!

Я смотрел на Паоло в упор, и он в конце концов ухмыльнулся и разжал руки. Старик помчался прочь, натыкаясь на колонны и держась за них, чтобы не упасть, и выскочил за дверь, в пыльный, умирающий солнечный свет.

– Не могу понять, синьор: вы либо очень глупы, либо очень храбры, – сказал Паоло. – Но сдается мне, что вы мне нравитесь.

– Нет никакого проку в убийстве бедного крестьянина, который теперь даже не получит денег за мое убийство, – объяснил я. – Моя цель находится куда выше.

Его ухмылка стала шире и превратилась в дьявольский оскал, он хлопнул ладонью по спине одного из наемников.

– Я ваш человек, синьор! – сказал он, и остальные повторили это за ним, их грубые голоса звучали слишком громко в благоговейной тишине собора. Священник, который готовил алтарь для мессы, повернулся и бросил на нас недовольный взгляд, и я быстро увел своих людей в сумерки, окутавшие Верону.

Эти кровавые следы привели меня прямо к ее двери.

Дверь ничем не отличалась от других дверей на этих узких улочках – сделанная из добротного, крепкого дерева, кое-где окованная железом. Паоло забарабанил в нее кулаками, и я, честно говоря, не ожидал, что она откроется… но она открылась, и на пороге возник… о нет, совсем не ведьма: на пороге возник не кто иной, как брат Лоренцо собственной персоной…

Он, казалось, был удивлен не меньше, чем я, щеки у него вспыхнули горячим румянцем, и он поспешно отвернулся.

– Молодой господин Бенволио, – сказал монах, пряча руки в рукава и принимая вид святоши. – Я думал, вы сейчас вместе со своей семьей оплакиваете потерю.

– Моя семья подождет, – проговорил я и протиснулся мимо него в узкий проход. Да, здесь была и кровать, сейчас уже с нее сняли окровавленную простыню и матрас, и сухие травы, которые свешивались длинными лентами с потолка и наполняли всю комнату густым, душным ароматом. И еще здесь пахло смертью. Незримый дух Меркуцио парил здесь.

– Где она?

– Где кто?

– Ведьма, – отрезал я и вытащил кинжал. Я не угрожал ему, я только держал его в руке. Но монах быстро взглянул мне в лицо, освещенное пламенем единственной горящей свечи. – Я все равно найду ее.

– Ведьма? Ну что вы, синьор, она вовсе не ведьма, а просто женщина, которая знает толк в травах и лекарствах, недавно приехала к нам в город, чтобы разобраться в смерти кузена…

Я повернул кинжал таким образом, чтобы свет от свечи отразился в нем серебряной линией. Монах посмотрел на него нервным взглядом, потом снова перевел взгляд на меня.

– Подумайте как следует, святой отец. Сегодня и так было слишком много смертей. Мне не хотелось бы увеличивать их количество.

Он облизнул губы и попятился к двери, но Паоло встал перед ней, преградив ему путь.

– Вы осмеливаетесь угрожать мне, молодой человек?

– Где она?

– В Писании сказано, что месть – дело Господа…

– Иногда людям приходится брать на себя обязанности Господа. Где она? – я схватил его за край его рясы и притянул к себе. Кинжал я не поднимал, так что у моей бессмертной души еще оставался шанс, пусть и маленький, на спасение. – Говорите, святой отец, или мне придется развязать вам язык другими способами.