— Приступайте! — Ренар взмахнул рукой.

Один из рыцарей, пришпорив коня, направился прямиком ко мне. Имени его я не запомнил, обратив внимание лишь на тех, кого объявляли вначале.

Остальные тоже времени даром не теряли и приступили к поединкам. Я успел увидеть, как Уильям из Бронда ударом цепа выбил кого-то из седла.

У моего противника был шестопер, крепко зажатый в руке, сталь латной рукавицы отполирована до ослепительного серебряного блеска. Приближаясь ко мне, он издал воинственный клич, размахивая над головой булавой.

Я поднялся в стременах и, подавшись вперед, сделал выпад выпрямленной рукой. Меч Алэна попал точно в щель шлемной решетки.

— Сдаешься?

Естественно, он уже ничего не мог ответить, поэтому я позволил ему грохнуться с лошади.

На пути возник еще один рыцарь, умело увернувшийся на своем скакуне от неистовства сэра Уильяма. На меня он даже не взглянул.

Со спины латная кираса оставляет зазор, чуть ниже почек. Если все хорошо подогнано, то жизненно важные органы между наспинником и седлом прикрывает кольчуга. Такая кольчуга у этого рыцаря имелась, однако сталь Зодчих с легкостью рассекла ее. Рыцарь свалился с выражением изумления на лице, оставив меня один на один с Уильямом.

— Алэн! — Его голос звучал так воодушевленно, будто праздник наступил.

— Знаю, я тоже его ненавижу.

Я поднял забрало.

Цеп — это оружие, которое всегда должно находиться в движении. Об этой важной детали сэр Уильям напрочь забыл, удивленно уставившись в лицо незнакомца. Я не мог не воспользоваться такой возможностью и резко пришпорил лошадь Алэна. Надо отдать ей должное — на этот раз животина повела себя достаточно шустро, и я обрушил меч Алэна на сэра Уильяма.

На турнирах не принято устраивать кровавую бойню. Очень редко в Общей Схватке кто-то погибает, чаще это происходит на следующий день по вине лекарей. В основном противников выбивают из седла или оглушают. Несколько переломов и множество ушибов — обычные утешительные призы для тех, кто проиграл. Слишком кровожадного рыцаря потом ожидает встреча с друзьями или родней противника при крайне неприятных обстоятельствах.

Естественно, у меня на этом турнире были совсем другие планы. Чем меньше противников после схватки сможет держать оружие, тем лучше. Кроме того, палаш создан не для простого устрашения. Он создан для убийства.

Сэр Аркл бросил мне вызов, несясь галопом почти через все поле, эдакий рыцарь, разящий всех на своем пути. Когда он, заметно сократив расстояние, стал ловко размахивать булавой не в такт движению лошади, все это выглядело пугающе мастерски.

Если на тебя с грохотом несется тяжелый боевой конь и у тебя не возникает мимолетной мысли развернуться и бежать, считай, что ты — труп. Почти полтонны истекающих потом мышц и костей, которые скачут на тебя с громким пыхтением, готовые к лобовому столкновению, — такую мощь ничем не остановить.

Я свалился с седла, когда сэр Аркл оказался в непосредственной близости. Он был к этому готов. Я не просто пригнулся, а упал. Согласен, это было больно. Но не настолько, чтобы помешать мне рубануть древним мечом Алэна в размытое пятно молотящих копыт.

Поступать так на турнире тоже не принято. Ты сражаешься с противником, но не с лошадью. Хорошо обученные боевые кони пугающе дороги, поэтому будь уверен, что, если повредишь одного из них, владелец потребует возмещения убытков.

Выругавшись, я выпрямился. С ног до головы я был забрызган кровью коня.

Сэр Аркл лежал под своей лошадью в гробовой тишине, совершенно неподвижный, в отличие от ржущего и дергающегося скакуна.

Многие животные, несмотря на ужасные страдания, переносят их молча, но уж если вздумают жаловаться, то хоть святых выноси. Если вы когда-нибудь слышали вопли кроликов, перед тем как их прирежут, то знаете, какой шум могут наделать даже такие маленькие существа.