Когда я закончил, то превратился в настоящего Красного Рыцаря — доспехи покрывала алая кровь. В нос ударило зловоние битвы, ее кровь и дерьмо, на губах чувствовался привкус соленого пота.

Немногие из нас оставались в пределах турнирного поля. Сэр Джеймс, возвышаясь над поверженными рыцарями на дальнем конце поля, сражался с обладателем огненно-бронзовых доспехов. Неподалеку выбитый из седла рыцарь с боевым молотом только что свалил с ног своего противника. Вот, собственно, и все.

Рыцарь с молотом, хромая, направился ко мне, железные латы вокруг его колена были изогнуты и скрипели.

— Сдавайся.

Я не шелохнулся. Даже не вскинул меч.

Мгновения тишины. Ни единого звука, если не считать отдаленного лязга — это сэр Джеймс свалил с ног своего противника.

Ни единого звука, кроме едва слышного стука капающей с моего нагрудника крови.

Тот, что шел с молотом, опустил его.

— Да ты не Алэн Кенник. — Он развернулся и пошел к белой палатке лекарей.

Опять я запутался в своих желаниях. Мне хотелось продолжить драку, но следовало решить, что лучше: молот между глаз или новая встреча с Корионом. Казалось совершенно невероятным, что он до сих пор не замечает меня, неужели эти бесстрастные глаза в первый же миг не разглядели под доспехами Алэна правду? Я посмотрел на трибуны вблизи. Корион наблюдал за мной, все они глазели на меня, но ведь это был именно тот человек, который дал мне силу, чтобы победить брата Прайса; он нашептывал из терновника, контролировал каждое мое действие, дергал за невидимые веревочки. Может, это он притащил меня сюда, словно куклу?

Сэр Джеймс из Хея прервал мои размышления. Он спешился, видимо опасаясь за своего коня, и стал неотвратимо приближаться. Солнечный свет высветил несколько царапин на доспехах. Его тяжелый топор сегодня поработал отменно. На латах виднелась кровь.

— Ну и страшилище же ты, — сказал я ему.

Он приближался, обходя труп лошади Аркла.

— Да ты еще и немой? — вопрошал я.

— Сдавайся, мальчишка, — потребовал он. — Это твой единственный шанс.

— Не совсем уверен, есть ли у нас выбор, Джеймс, не говоря уже о шансах. Тебе следует почитать…

Он рванулся вперед, в воздухе мелькнул топор. Мне удалось блокировать удар, но меч я не удержал: правая рука онемела до запястья. Следующим взмахом топора он едва не снес мне голову, его сила была поразительной. Я отпрянул в сторону, ровно на полдюйма, и отступил на шаг.

Сэр Джеймс приготовился к очередному удару. Вот тогда я понял, что чувствует корова, когда перед ней возникает забойщик скота. Может, я заслуживаю порицания за все красивые слова о страхе и острых клинках, но теперь, стоя с пустыми руками перед мясником Джеймсом, я испытал внезапный приступ здорового ужаса. Не хотелось закончить свой жизненный путь разрубленным надвое перед ликующей толпой, умереть перед незнакомцами, которые даже не знают моего имени.

— Погоди!

Но он не остановился. Быстро приближался. Если б я не споткнулся, когда пятился, то меня бы разрубили на две части или больше, впрочем, мне это было бы уже без разницы. Я упал на спину — чуть дух не вышибло, а сэр Джеймс проскочил еще на два шага вперед. Нащупывая правой рукой точку опоры, я наткнулся на рукоять валявшегося на земле боевого молота. Удача, оказывается, не покинула меня.

Я нанес ответный удар, попав сзади по колену сэра Джеймса. Раздался сладостный хруст, и он с криком рухнул. К сожалению, в жестокости нет никакого изящества — это понимаешь, как только тебе самому выпадает быть поверженным. Он привстал на здоровое колено и занес топор над моей головой. Я видел его темный силуэт на фоне синевы неба.