— Надо остановить карету. Надо выйти. Мы должны…

— Спи! — В голосе послышалось беспокойство. Я попытался подняться, но оказалось, что-то удерживает меня, словно я барахтаюсь в густой-прегустой грязнили в размягченном воске.

— Ты не моя мать.

— Оставайся в карете, — велела она тихо.

Резкий запах гвоздики наполнил темноту, я уловил присутствие мирры — да ведь это ароматы смерти. Они проникли повсюду, не давая звукам распространяться. Было слышно только ее хриплое дыхание.

Словно ослепнув, я попробовал нащупать дверную ручку. Вместо холода металла ухватился за разлагающуюся плоть, а ведь она разлагается только после смерти. Я заорал, но не смог пробиться сквозь тишину. Разглядел существо при вспышке очередной молнии: плоть кусками отваливалась от костей, вместо глаз пустые глазницы.

Страх лишил сил. Почувствовал, как вниз по ногам стекает теплая струйка.

— Ну же, иди к мамочке. — Пальцы, словно лианы, обвили руку и потянули в темноту.

Из-за сковавшего страха не мог собраться с мыслями. Слова застыли на губах, о чем это я, о чем.

— Ты… не она, — выдавил наконец.

Еще одна вспышка озарила лицо мертвой в дюйме от меня. И еще одна, в ней я опять увидел, как умирает мать, истекая кровью под дождем в ту ужасную ночь, и себя, запутавшегося в колючем терновнике, беспомощного, скованного страхом.

Холодная ярость поднялась во мне. Проняла до нутра. Я боднул головой остатки чудовищного лица и решительно схватился за дверную ручку:

— Нет!

Выпрыгнул наружу, прямо в грозу.

Раскат грома был таким громким, что мог бы поднять даже мертвого. Я резко сел, недоуменно вдыхая запах сена и чувствуя, как оно колет меня повсюду. Сарай! Вспомнил сарай.

Свет рассекал темноту ночи. Свет от фонаря, свисавшего с балки около двери. Под ним стоял высокий человек, у ног которого я разглядел нубанца, как видно пребывающего в плену повелителя снов.

Чуть было не закричал, но вовремя спохватился и прикусил язык. Вкус крови окончательно развеял кошмар прежнего сновидения.

Мужчина держал арбалет, больше которого я в жизни не видывал. Начал оттягивать назад тетиву. Не больно спешил. Думаю, когда ты охотишься по приказу повелителя снов, времени у тебя хоть отбавляй. Правда, только до той поры, пока жертвы пребывают в сновидениях, которые на них наслали…

Я потянулся за ножом, но его не оказалось. Видимо, потерялся в сене, когда меня мучили кошмары. Света фонаря хватило, чтобы разглядеть невдалеке металлический предмет. Крюк. Если немного подвинуться, я смогу до него дотянуться. Дотянулся.

Завывания ветра сделали мое приближение неслышным. Красться не пришлось. Просто продвигался не торопясь, боясь оступиться, но довольно быстро, чтобы в случае чего не попасть под раздачу.

Вначале думал — обогну и перережу ублюдку глотку, но он был высоким, слишком высоким, десятилетнему мальчишке не дотянуться. Не подходит.

Арбалет все так же нацелен на нубанца.

Выжидай, пока ситуация позволяет. Так говаривал когда-то Лундист. Откинь прочь сомнения.

Вогнал крюк охотнику между ног и изо всех сил рванул вверх.

То, что не удалось раскатам грома и вою ветра, с лихвой исправил вопль мужчины — нубанец проснулся. Надо отдать ему должное, он мгновенно оценил ситуацию, времени на переход от сна к яви ему не потребовалось. Он моментально вскочил и вогнал фут стали в грудь противника.

Мы постояли, поверженный охотник валялся между нами, у каждого по окровавленному оружию.

Нубанец вытер клинок о плащ мертвеца.

— Ну и силища! — ткнул арбалет носком, поразившись его тяжести.