— А ты уверен, что взял его в оборот? — поинтересовался я у него.

— Никто не может укротить человека, подобного Олидану Анкрату. — Похоже, я его развеселил. Интересно, чем именно. Он может управлять мной, но не отцом? Или способен манипулировать королем, но скрывает это под притворной улыбкой?

Представил: татуированная голова язычника с застывшей улыбкой слетает с плеч, кровь бьет фонтаном из обрубленной шеи. И тогда я потянулся к мечу, напрягая всю свою волю. Прикоснулся, прочувствовал холодный металл эфеса. Пальцы сомкнулись вокруг рукояти, но, прежде чем я успел их крепко сжать, рука безвольно упала, словно чужая.

Это произошло, когда Сэйджес приподнял брови. Надо заметить, он брил их, впрочем, как и голову, затем вернул брови в обычное положение и отступил назад.

— Вы очень интересный молодой человек, принц Йорг. — Взгляд стал тверже. Дружелюбие мгновенно сменилось твердостью. — Мы должны понять, что делает вас таким особенным, правда? Я прикажу Робарту проводить вас в покои, должно быть, вы сильно устали. — Пока он говорил, пальцы правой руки скользили по нисходящим записям левой, остановились на каком-то знаке, затем переместились к черной серповидной луне, словно подчеркивая нужную фразу, и вновь прошлись по ней. Я действительно почувствовал усталость. Ощутил, как каждый мускул наливается свинцом, побуждая прилечь.

— Робарт! — позвал он достаточно громко, чтобы услышали в коридоре.

Снова посмотрел на меня, взгляд стал мягче.

— Надеюсь, после столь долгого пути, принц, вас посетят сновидения. — Пальцы задвигались, выбирая новые пути, левая кисть, правая рука. Провел по письменам чернее ночи, которые прикрывали вены на его запястье. — Сны открывают человеку, кто он.

Пришлось побороться, иначе веки просто сомкнулись бы. На шее Сэйджеса, чуть левее кадыка, среди множества близко расположенных надписей, была одна буква, крупнее, нежели остальные, с множеством завитков, подобная цветку.

«Дотронься до цветка, — мелькнуло в голове, — дотронься до этого прекрасного цветка». И, словно по волшебству, моя вероломная рука обрела подвижность. Это поразило его. Когда до горла оставалось совсем чуть-чуть, я услышал, что дверь за спиной открывается.

«Он тощий, — подумал я, — такой тощий». Интересно, сомкнутся ли мои пальцы у него на шее. Признаюсь, об убийстве я даже не помышлял, просто было любопытно. И вот свершилось: ухватил пальцами его горло. За спиной громко вздохнул Робарт. Сэйджес застыл с приоткрытым ртом, словно отказываясь поверить в случившееся.

Я едва стоял на ногах, едва справлялся с зевотой, глядел на него не отрываясь — пусть осознает, что это угроза, а не просто стремление удержаться и не упасть.

— Мои сны принадлежат только мне, язычник, — произнес я с усилием. — Молись, чтобы тебя в них не оказалось.

Развернулся и, всеми силами стараясь не свалиться, прошагал мимо Робарта. Он догнал меня в Зале Копий:

— Никогда не видел, чтобы кто-то поднял руку на Сэйджеса, мой принц.

«Мой принц». Это уже лучше. В голосе послышалось восхищение — возможно, наигранное, а может, и нет. Я слишком устал, чтобы разбираться.

— Он — опасный человек, его враги умирают во сне. Некоторые сходят с ума. Лорд Джейл покинул двор, после того как два дня кряду спорил с язычником. Ваш отец присутствовал при этом. Говорят, сейчас лорд даже есть самостоятельно не может и изо дня в день распевает детские песенки.

Я подошел к Западной Лестнице, Робарт продолжал что-то лепетать рядом. Внезапно он смолк, затем пояснил:

— Ваши покои находятся не в Красном Коридоре, мой принц, — остановился и потупил взор.