Королева, неуклюже спустившись со ступенек возвышения и переваливаясь, словно утка, тоже удалилась в обществе нескольких рыцарей. Когда она встала, я увидел ее выпирающий живот. Сводный брат, по предсказанию Сэйджеса. Наследник трона, если мне суждено умереть. Пока только выпуклость, скорее, намек, но и этого вполне достаточно. Я вспомнил брата Кейна, которому рассекли мышцу на плече, тогда мы бились за деревню Холт.

— Это ерунда, малыш Йорги, — заявил он, когда я предложил прижечь рану раскаленным ножом. — Всего-то деревенский пострел с ржавой тяпкой. Задел чуток.

— Она опухает, — возразил я. — Нужно раскаленное железо. Если, конечно, уже не поздно.

— К чертям собачьим, только не из-за какого-то деревенского недоноска с тяпкой, — не согласился Кейн.

Он умирал в мучениях, этот Кейн. Спустя три дня руку раздуло с мою талию, сочившийся гной был зеленее соплей, а зловоние настолько ужасным, что мы бросили его, вопящего, помирать в одиночестве. «Рана неглубокая» — но, бывает, и легкая царапина проберет до кости, если вовремя не принять мер.

Просто выпуклость. Я наблюдал, как удаляется королева.

Остался только Сэйджес, он то и дело посматривал на остатки разбитого вдребезги дерева. Можно подумать, возлюбленной лишился.

— Язычник, присмотри за королевой, — приказал отец, — возможно, ей потребуется утешение.

Его выпроваживали куда как просто и доходчиво, но Сэйджес, казалось, был слишком растерян, чтобы подчиниться. Он отвел взгляд от сверкающих осколков ствола:

— Сир, я…

«Ты что, язычник? Чего-то хочешь? Да кто ты такой, чтобы желать».

— Я… — То был новый Сэйджес. Контролировал ли он прежде кого-либо, теперь значения не имело. — Вам не следует оставаться один на один, сир. Ма…

«Мальчишка? Ну, скажи, давай, поднатужься».

— Это может быть опасным.

Вот чего не стоило произносить. Думаю, язычник слишком долго полагался на свою магию. Знал бы он моего отца по-настоящему, никогда не сказал бы, что меня надо бояться.

— Вон!

Во взгляде Сэйджеса было нечто большее, чем ненависть. Там, где Катрин продемонстрировала одно чувство, татуированный маг предложил замысловатое многообразие. Там была ненависть, восхищение, возможно, уважение и много чего другого: эдакий коктейль эмоций отобразился в некогда миролюбивых карих глазах.

— Сир. — Он поклонился и направился к двери.

Мы молча смотрели, как он шагает по искрящемуся ковру из осколков. По дороге попадались оброненные веера и напудренные парики. Двери закрылись, приглушенно звякнув бронзой. Мое внимание привлекла отметина на стене за троном. Однажды, хорошо размахнувшись, я метнул топор, но в цель не попал. Он врезался в то место. Кажется, сегодня день воспоминаний о старых отметинах, подзабытых чувствах.

— Мне нужен Геллет, — заявил отец.

Удивительная у него способность озадачивать, просто нельзя ею не восхищаться. Я стоял перед ним как обвинитель, меня тяготило прошлое, а он даже не подумал объясниться, устремив свой взгляд в будущее.

— Геллет не взять, не захватив Красный Замок, — ответил я.

Похоже, один испытывал другого. Это напоминало игру в покер, где что ни реплика — ставка или повышение, блеф или объявление.